Дело Варнавинского маньяка

Тот оказался странным: рукоятка из корня сосны, а лезвие запущенное, тупое. Таким ножом можно только напугать, а зарезать не получится…"

"Развернув неизвестного к себе лицом, Алексей увидел типического бродягу. Неопрятная борода, гнилые цинготные зубы, взгляд испуганный и ошарашенный. Одет в пестрорядиновые порты и суровую рубаху под драным чапаном, на ногах — старые отопки.

— Имя?

— А вы кто такой будете, чтобы…

Докончить беглец не успел — Лыков отвесил ему сильную затрещину:

— Имя?

— Лонись-лонской[96] был Иван Не Помнящий Родства, — с достоинством бывалого арестанта ответил варнак.

— Что в узле? Развязывай!

Бродяга поспешно раскрыл узел — там оказались портянки, рваные подштанники и несколько фунтов табака.

— Иди в дом!

Там в обширной передней разгорался скандал. Барин лет тридцати, с породистым округлым лицом, напирал на невозмутимого Щукина и кричал:

— Еще раз говорю вам, господин ищейка, что никаких посторонних в моем доме нет и никогда не было! И обыск устроить я вам не позволю! Вон отсюда!

Появление Ивана Не Помнящего Родства под конвоем Лыкова заставило помещика тут же замолчать. Зато оживился надзиратель:

— Вот! А крику-то, крику… Врете представителям власти — а ведь вы камергер двора! И не стыдно вам?

Лыков выступил вперед:

— Иван Викторович Базилевский?

— Да. С кем имею честь?

— Коллежский асессор Лыков Алексей Николаевич, чиновник особых поручений Департамента полиции.

— Департамент полиции? В нашей Тмутаракани? Потрудитесь объяснить. Вы присланы сюда шпионить за мною?

— Скромнее надо быть. Не весь мир вращается вокруг вашей персоны… А объяснять будете вы, а не я. Что это за человек вылез сейчас из окна вашего дома? И не он ли вчера у кабака ранил местного крестьянина?

— А у вас что, имеется заявление означенного крестьянина? — быстро переспросил помещик.

— Для ареста бесписьменного бродяги никаких заявлений не требуется. Так же как и для задержания укрывателя беглых. Достаточно самого факта укрывательства. Собирайтесь — поедете с нами в уездное управление полиции.

— Но почему вы решили, что я прячу именно беглого каторжника? Это крестьянин из Горок, я нанимал его на работы.

— У нас с сыскным надзирателем Щукиным глаз наметанный. Сибирского варнака от камергера отличаем. И потом: впервые вижу крестьянина по имени Иван Не Помнящий Родства.

— Я все-таки протестую!

— Мы зря тратим время. Вы подозреваетесь в том, что занимаетесь притонодержательством. В Селенгинск захотели, Иван Викторович? Был я там — ничего интересного, уверяю вас!

Не давая хозяину опомниться, Лыков опечатал его кабинет и задержал лакея и экономку. В Варнавин возвращались уже в трех экипажах.