Иван-царевича не надо (СИ)

За это время, пока готовились к поездке, два раза заезжала ко мне и Анечка Пешкова. Радовалась, что теперь она практически предоставлена самой себе, никого контроля за ней нет. Мать с невесткой делят власть и Ивана, им не до нее. Пока перевес на стороне невестки. Но та берет пока что хабалистостью. Но вот маменька рано или поздно вспомнит, что она тоже из купеческой семьи — и Евдокии покажется тошно. Всё-таки у маменьки многолетний опыт. Иван от бабьих дрязг самоустранился, теперь зато все время посвящает себя стекольному заводику. Евдокия злится, что ее никуда не вывозят ""в люди"", но Иван сам сидит дома и супругу не везёт.

Анечку маман вывозит, пока что нашей девочке не приглянулся ни один из местных кавалеров.

И вот, наконец, этот знаменательный день настал. Заскрипели возы, засновали верховые, засвистели кучера, загрохотали кареты. Мы поехали. Сама поездка прошла без чего-то особенного, в условленном месте нас уже поджидал Винников со своим обозом. Он, кстати, сделал для нас всех доброе дело — взял у мадам Грицуевой адрес и рекомендательное письмо к своему родственнику в Москве, который занимался аналогичным гостиничным бизнесом.

Он мог нам и рассказать про разные рынки Москвы. А их было достаточно много, и почти каждый специализировался на каком-то определенном виде товара.

По дороге пару раз попадали в места, где недавно прошли дожди, и дорогу развезло, тогда перепрягали лошадей и вытаскивали подводы из грязи. А один раз искали брод через небольшую речушку, осенним половодьем там снесло мост. Пришлось и неоднократно блеснуть моими врачебным талантом — были и синяки, и ушибы, и, пардон, несварения от дурной пищи на постоялых дворах.

Но рано или поздно все заканчивается, закончилась и наша поездка в первопрестольную. Приехали мы вечером, нашли нужный ""отель"", устроились на ночлег и мужчины принялись расспрашивать хозяина. Я тоже пристроилась с краешеку возле Андрея, слушала и мотала инфу на ус.

Оказывается, рынков было много. Например, на Конном торговали исключительно лошадьми. И на Дровяном рынке — только дровами. Но нам подходили два рынка — Сухаревский, на котором торговали всем подряд, кроме дров и скота. В основном, на Сухаревку ходили небогатые москвичи, старались купить подешевле, но публики там было много.

Был ещё Немецкий рынок, расположенный в Немецкой слободе. Там публика была богаче и чище. Говорят, там закупались все известные рестораторы Москвы. Был ещё Охотный ряд, но там власть держали оптовые перекупщики. Они скупали оптом у мелких производителей весь товар и торговали им в своих магазинах и лавках на Охотном ряду. Народ на Охотном был суровый, и посторонним туда ходу не было. А мясников с Охотного побаивалась даже полиция.