Невозможный Роман

огнем, полыхающим на дне её серебристых, полных праведного гнева очей.

- Думаю, мне нужно все хорошенько обдумать.

- Вот и думай! - насупилась Глаша и потянула простынь, на которой сидел Роман, чтобы прикрыться.

- Еще чего, - возмутился тот. - Как я могу что-то решить, не видя перед собой самых главных аргументов?

- Аргументов?

Кожа Глаши порозовела, и она отвела смущенный взгляд.

- Угу... Вот это, - Роман коснулся большими пальцами напряженных сосков, - одни из самых главных... - Поляков наклонился к груди и лизнул острый темно-розовый пик. У Глаши на ногах поджались пальцы. - Маленький, но увесистый аргумент, - прошептал он, обжигая дыханием кожу. Прошелся поцелуями вниз, лизнул аккуратную лунку пупка, погладил пальцами истекающие влагой складочки. - И еще один один аргумент, и еще... Перевернись!

- Что? - хлопнула глазами Аглая, выплывая из чувственного дурмана, но все еще не до конца понимая, чего от нее хотят.

- Перевернись на живот!

- Ты будешь искать аргументы у меня на спине?!

- Нет! Чуть ниже. Думаю... этот аргумент будет решающим!

Несколько секунд она осоловело на него смотрела, а потом тихо рассмеялась и неуклюже перевернулась. Господи, сколько женщин до нее, в попытке произвести впечатление, принимали перед Романом самые сексуальные, самые провокационные позы, а его, оказывается, вон, что заводило... Какая-то невозможная непритворная искренность. Во всем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Роман сглотнул. Мазнул взглядом по безупречно гладкой, будто мраморной, коже, по аккуратной лунке позвоночника, вниз… К мягким округлым ягодицам. В горле собрался ком. Он осторожно отвел волосы Аглаи в сторону, коснулся губами шеи и сжал в чаше рук упругие ягодицы. Идеальные… Господи, они были идеальными!

- Ну, что там? – недовольно буркнула Глаша, но томное придыхание, с которым она закончила предложение, свело на нет весь запал.

- Ладно.

- Что?

- Говорю, так уж и быть. Пока я с тобой – никаких других женщин.

- Серьезно?

- Угу… - Роман аккуратно отвел в сторону Глашину ногу и провел головкой по истекающим влагой складочкам. Аглая приподняла попку. Поляков безошибочно нашел вход и мягко толкнулся бедрами. Глаша тихонько выдохнула, поерзав. - Тише, малышка, тише… - прошипел он. - Ты такая невозможно узкая… Не спеши, ладно?

Медленно, почти убивая себя этой неторопливостью, Роман погрузился в неё до конца. Он буквально чувствовал, как нехотя поддаются мышцы, его впуская, и едва держался. Двигаться дальше – не было сил. Одной этой узости было достаточно, чтобы кончить. Глаша вздохнула и неосознанно сжала мышцы. Роман выругался, обхватывая рукой ее талию.

- Ты меня убиваешь…

- Ты меня тоже.