Паутина

Завершил он разговор так:

– Прими мои уверения в совершенном почтении. Сегодня в семь жду на ужин.

Положил трубку, посмотрел на сыщиков хитрым взглядом и объявил:

– Ихнее превосходительство ждет вас послезавтра в половине третьего. Раньше никак – уезжает на сутки в Можайск. При встрече обещает честный разговор.

Питерцы поднялись. Лыков пожал магнату руку:

– Благодарю, Николай Карлович. Я ваш должник. Но если вам самому вдруг придет в голову какая-то подозрительная фигура, не премините сообщить, хорошо?

– В нашем железнодорожном деле чистеньких нет. Однако, если вдруг обнаружу среди грязненьких убийцу, непременно сообщу.

До встречи с городским головой оставалось много времени. Лыков телефонировал еще одному знакомому, Варенцову, крупному мануфактуристу. И попросил принять своего помощника для важного разговора, сказав при этом:

– Николай Александрович, речь пойдет о человеке опасном и вредном. Прошу вас откровенно ответить на вопросы коллежского асессора Азвестопуло.

Сергей пошел на Ильинку, в правление товарищества Большой Кинешемской мануфактуры, общаться с промышленником.

А Лыков отправился на край города, в Бутырку.

Старая тюрьма, помнившая еще Пугачева, встретила сыщика визгом лебедок. Внутри возводили огромный пятиэтажный корпус мастерских, а рядом – женскую больницу. Алексей Николаевич последовательно побеседовал сначала со смотрителем, потом с начальником каторжного отделения и закончил помощником смотрителя – именно он и оказался нужным сыщику человеком. Титулярный советник Дружинин заведовал мастерскими. Письмо Хрулева открыло питерцу все тюремные двери, включая даже «сахалинский» коридор.

Дружинин, умный, спокойный, с университетским значком на лацкане (редкий случай в тюремном ведомстве), сразу понял суть идеи сыщика.

– Как лучше всего перехватить арестантское письмо?

– Смотря от кого.

– От «иванов» восемьдесят первой камеры.

Титулярный советник ответил, не раздумывая:

– Через переплетную мастерскую.

– Почему именно через нее?

– Видите ли, ваше высокородие…

– Алексей Николаевич, с вашего позволения.

– …в нашей тюрьме четыре мастерских: сапожная, столярная, портновская и переплетная. Покуда они располагаются в нежилых коридорах старых корпусов.

Чтобы их разместить, пришлось даже разбирать стены и расширять коридоры. Сейчас, как вы, наверное, видели, мы возводим специальный корпус. Там смогут трудиться две тысячи арестантов. Например, готовится заказ от почтового ведомства на изготовление миллиона штук крючков, на которые вешают провода. Большие будут деньги! Но это в планах. А переплетная из всех мастерских самая маленькая. В ней всего двадцать три человека, шесть политических и семнадцать уголовных.