Пошел вон, Чернов!

Грубо трогаю, потому что не могу сейчас по-другому. Мне нужно ее чувствовать и понимать, что моя.

Снова впиваюсь в ее шею, кусаю, тут же зализывая свои укусы. Чувствую, как Слава пытается снять с меня футболку. Игриво толкаю ее на диван. Кошка летит со смехом.

Сам раздеваюсь, срывая с себя, на хрен, футболку и штаны с боксерами. Кошка наблюдает, облизывая губы. Ее глаза совсем не скрывают того, как рассматривают мой уже каменный стояк. Она всегда его любила.

Сколько комплиментов ему в постели говорила.

В колонке очень кстати начинает играть что-то эротичное и драйвовое.

— Шампанского хочу, — капризно надувает губы, продолжая выразительно рассматривать мое тело.

Ухмыляюсь. Беру со стола бутылку «Асти», делаю глоток из бутылки, задерживая его во рту, нависаю над ней. И Кошка всё понимает. Мы не раз с ней это проделывали. Спаиваю ей игристое, губы в губы. Тоненькая струйка проливается на ее подбородок. Слизываю ее. Но мне, сука, мало.

— Ну-ка, иди сюда, — убираю со стола свой коньяк, бокалы, конфеты и мандарины отодвигаю. Подаю ей руку, дергаю на себя, вынуждая подняться.

Хочется, конечно, плюнуть на все эти игры и взять ее по-настоящему. Быстро, жестко, глубоко, чтобы впечатать ее в себя. Но и одновременно мне дико хочется поиграть с Кошечкой. Я так по этому соскучился. По ее вот этому порочному взгляду, эротичному телу, по пухлым губам.

Обхватываю края стола и дергаю его вместе с Ярославой на себя.

— Чернов, ты сумасшедший. Как всегда, — возбужденно смеется, запрокидывая голову, и ставит ноги на мои колени.

Ммм, какая девочка у меня. Съем.

— Еще игристого? — возбужденно спрашиваю я.

— Да-а-а-а, — кивает.

Мы пьяные, да. Но сейчас – больше от возбуждения.

Моя горячая девочка.

Подношу горлышко бутылки к ее губам. Немного наклоняю, и шампанское льется на ее губы, шею, шипя пеной. Слава ухмыляется, а я оскаливаюсь, принимаясь слизывать игристое с ее тела.

— Какое вкусное, — хриплю я."

"Проливаю еще напитка на ее шикарную грудь, которая сейчас вздымается от прерывистого дыхания. Кошка прогибается и закатывает глаза от того, как пузырьки лопаются на ее сосках.

— Ай! — пьяно вскрикивает Слава, оттого что больно кусаю твердую бусинку соска.

Хватаю ее колени, резко развожу. А там центр нашего удовольствия. Такая гладенькая, бархатная и уже мокрая кисочка. Сглатываю. Крышу рвет окончательно. Слава пытается свести ноги, но я с силой их удерживаю.

— Не смей! — угрожающе рычу.