Пошел вон, Чернов!

Поглаживаю кота, который спит в кресле, осматриваю бардак, который мы вчера натворили. Я вся липкая от игристого. Но грязной себя не чувствую.

Мерзкий голосок в моей голове шепчет: «А ты должна ощущать себя испачканной. Ибо этот гад трахал тебя после другой».

А может, за этот год он поимел их еще сотни. Мало ли что он там напел. Я уже не верю.

Вот. Можно вернуть мужчину в свою жизнь, в свою постель и даже в душу. А доверие вернуть нельзя. При любом удобном случае мерзкий голосок всегда будет нашептывать то, чего, возможно, нет. И никак от этого не избавишься.

Чернов переворачивается во сне на живот и обнимает подушку.

Боже. Ну почему это так невыносимо?

Легче мне не стало. Секс только все усугубил.

Дура. Идиотка.

Ругаю себя последними словами и иду в ванную. Принимаю душ, пытаясь отмыться от того, что отмывать не хочется.

Промакнув волосы полотенцем, расчесываюсь, смотря на себя в зеркало, и начинаю рыдать, как дура.

С психом кидаю расческу в раковину, облокачиваясь на нее руками, кусаю губы, чтобы не закричать.

Ненавижу эту сволочь.

Ненавижу!

Умываюсь холодной водой, приходя в себя. Через силу улыбаюсь сама себе в зеркало.

Вот это похмелье!

Всё, минутка слабости и драмы закончилась. Пьесу нужно доигрывать до конца. Иначе в ней не будет смысла. Сегодня я должна попасть домой.

Взбиваю влажные волосы, еще раз себе улыбаюсь и решительно выхожу.

Чернова уже нет на диване.

Мало того, наш бардак убран. Иду в зону кухни и наблюдаю, как Руслан голышом ест оливье прямо из салатницы. На плите стоит чайник, кот жует консервы прямо из банки, а за окном валит крупный пушистый снег.

Идеальное утро первого января. Но где-то в другой реальности.

— Завтраки первого января всегда впечатляют, — усмехаюсь, закатывая глаза.

— В точку! — усмехается Чернов. — Присоединяйся, — протягивает мне ложку. Забираю. — Когда ты еще с утра поешь оливье?

И вот мы вдвоем уминаем салат прямо из салатника.

— Ты бы оделся, Чернов, — кидаю в него салфеткой.

— Так мне не холодно, заботливая ты моя, — усмехается.

— Да вижу я, что не холодно, — осматриваю его уже почти готовый к бою член.

— Не знала, что тебя так возбуждает салат, — смеюсь я.

— Меня возбуждает мокрая кошка в одном полотенце. И то, что я могу прямо сейчас… — отодвигает салат, дотягивается до меня и дергает полотенце, которое слетает на пол. — Сделать вот так.

Усмехаюсь, отступая назад, понимая, к чему это ведёт. И если вчера шампанское мне отключило мозги, то сегодня с этим сложнее. Но я продолжаю игриво улыбаться. Повторяя про себя, что игру надо доиграть.

— Иди сюда, — манит меня пальцем. Качаю головой.

— Чернов, тебе не кажется, что ты обнаглел?

— Кажется. Я такой наглый и жадный.