Только не плачь

Хотелось прирасти к дивану и сползать с него только для того, чтобы доковылять до кухни и поесть. А уж о том, чтобы куда-то плестись вместе с любимым мужем — и речи не было.

— Ты еще не в курсе счастливых событий? — хмыкнул он, небрежно сбрасывая куртку.

Какие события?! Я последние две недели из дома не выхожу. Сижу в четырех стенах, ем зефир и грущу. Почти восемь месяцев — это вам ни хухры-мухры. Это живот, как барабан, отекшие ноги и походка аккуратного пингвина.

— Представляешь, братан-то мой на побывку приехал. Заскучал по родине."

"Все это время я запрещала себе думать про Артура.

Слишком больно, слишком обидно, слишком безрадостно и безнадежно. Я проиграла. Сама сломала, сама подставилась, сама расплачиваюсь. Смирилась со своей неудачей, спрятала свою боль за железными дверями и живу дальше. Как могу. Сконцентрировавшись на том, что у меня осталось.

Но слова Кирилла за одно мгновение ломают те заслоны, что я выстроила внутри себя в тщетных попытках защититься. И тут же из глубины поднимается паника. В висках стучит одна мысль

Он вернулся. Вернулся. Он снова рядом.

Мы снова дышим одним воздухом. Я снова его увижу.

Прямо сегодня.

В груди клубится гремучая смесь радости и страха, желания спрятаться и потребности броситься к нему на шею. Снова упасть в пропасть, потому что отклика в любимых глазах не будет, или обрести крылья надежды.

Лучше бы он не возвращался. Я ведь уже успокоилась… Почти. А теперь все заново. Еще острее. Жестче. Ведь чувства никуда не делись, они сидят внутри, на цепи, которая дрожит от напряжения и вот-вот оборвется.

Интересно, а у него самого хоть что-то ко мне осталось? Хоть какие-нибудь отголоски тех чувств, которые нас когда-то сжигали дотла?

Ребенок в животе почувствовал, как я напряглась, и сильно пнул под ребра, напоминая о себе, о том, ради кого надо держаться.

— Я не пойду, — тихо сказала и покачала головой.

— Пойдешь! — уже из своей комнаты отозвался Кирилл, — Все семейство в сборе будет.

— А я тут причем?

— Ну как же? Ты — моя любимая жена, без которой и дня провести не могу, — ухмыльнулся Кирилл, показавшись на пороге. Он уже успел переодеться в домашнее, — так что будь добра причешись, надень какую-нибудь херню, в которой ты будешь выглядеть, как милый розовый беременный поросеночек.

Достань из закромов блаженную улыбку и счастливый взгляд.

— Я не смогу, — упрямо покачала головой, — у меня плохо с улыбками. Тем более для тебя. Ты же знаешь.

— Знаю, дорогая, знаю. Но ты справишься, — дружески потрепал меня по щеке, — я в тебя верю. Заодно на Артура посмотришь. Соскучилась, наверное? Полюбуешься, голос послушаешь. Или что вы там женщины делаете, когда объект обожания рядом оказывается. Он, наверное, довольный, гордый как индюк придет. Может, даже Меленку с собой приведет.