Только не плачь

Я сама ношу под сердцем ребенка от его брата и не имею никаких прав на возмущение, но сердце заходится от тревоги.

Кирилл тоже был нервным и все время висел на телефоне. Что-то у него шло не по плану, какая-то заминка в большом проекте. А он чертовски не любил заминки, не любил, когда что-то шло не по плану.

— Мне плевать, как ты это сделаешь, — рычал он на неведомого собеседника, — я тебя предупреждал о сроках. Теперь будь добр решай проблему.

Мне даже не интересно было слушать его ругань. Я только тихо порадовалась, что и у него бывают трудности.

Однако все это меркло перед тем фактом, что скоро увижу Артура, и вряд ли он мне обрадуется.

Когда мы въехали во двор и остановились под высоким навесом, Кирилл привычно включил галантного заботливого мужа — распахнул передо мной дверь, помог выбраться из машины, приобнял.

Ему никогда не надоедало играть на публику и сегодня в честь возвращения старшего брата, он похоже решил оторваться на полную, а мне оставалось только скрипеть от бессилия зубами и идти рядом с ним рука об руку.

Дверь нам открыл Демид.

— Ну, наконец-таки, — проворчал он, — явились.

— Прости. Веронике не так просто сейчас собраться, — беспечно ответил Кирилл, а я чуть не засмеялась в голос.

Вероника то как раз собралась за пятнадцать минут, а вот Кирюшка полчаса мотался из угла в угол, решая свои телефонные дела.

— Бедная, — Демид, как всегда, отреагировал холодно. Его не волновали мои проблемы.

Я скинула с плеч тонкий плащ и, пока Кирилл убирал его в шкаф, быстрым взглядом пробежалась по вешалке, по обуви, неосознанно ища признаки присутствия другой женщины.

Вроде ни туфлей, ни сумочек, ни женских духов в воздухе. Не знаю, почему это было так важно для меня. Наверное, я просто цеплялась за иллюзию надежды, та до конца и не смирившись.

Так глупо. Но судя по тому, в какой ловушке я оказалась, логика и здравый смысл никогда не были моими сильными сторонами.

— А где Артур? — бесцеремонно поинтересовался Кирилл, пожав руку брату, — где это заморский предатель?

— Это с какого такого перепуга я предатель? — раздалось от дверей.

Я дернулась, уронила сумочку и замерла, трепеща от макушки до кончиков пальцев.

Любимый голос. Глубокий, ровный с бархатистыми переливами, от которых толпы мурашек носятся по спине.

— С такого! Кто свалил в Европу? Бросил нас всех тут? — Кирилл поднял сумочку, отряхнул ее и протянул мне, — держи дорогая.

— Я работал. А вам, смотрю, и без меня здесь неплохо, — произнес Артур с легкой усмешкой, — все заняты, все при делах.

— Я скучал, брат, — Кирилл подошел к нему и по-медвежьи крепко обнял.

Сплошной фарс и лицемерие.