Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Кстати, сам Виктор Арайс, палач и детоубийца, штурмбанфюрер СС и лейтенант бывшей латышской полиции, тоже оказался в наших руках, так как он был правой рукой, однокашником и сослуживцем по латышской армии генерального комиссара округа «Леттленд» оберштаффельфюрера СА Отто Дрекслера, остзейского немца и уроженца Риги. Самого Виктора Арайса, как и его начальников: Дрекслера, Еккельна и Лозе, опознал сначала мой заместитель подполковник Гордеев, а потом и прибывший вместе с авангардом бригады генерал-майор Бережной. Ненависть и брезгливое презрение были написаны на их лицах, когда они рассматривали пленных фашистских главарей.

Неплохо владеющие русским языком Дрекслер и Арайс из наших разговоров очень быстро поняли – в чьих руках они оказались. К моменту появления генерал-майора Бережного их страх уже успел превратиться в панический ужас. Раньше немцев пугали «дикими касаками», потом НКВД, а теперь – ужасным русским осназом, который казнит захваченных «истинных арийцев» самыми жуткими азиатскими способами. Ну, ничего, будет им полный набор страшилок, потому что казаки тоже скоро будут здесь, а представитель НКВД, товарищ Санаев, вот он, стоит рядом с нами, далеко за ним ходить не надо.

– Спасибо, Василий Филиппович, – сказал он мне, пожав руку, – все вышло даже лучше, чем мы рассчитывали. Товарищ Сталин будет очень доволен.

23 марта 1942 года, утро.

Аэродром ЛИИ ВВС в Кратово.

База авиагруппы осназа РГК

В понедельник, 23 марта 1942 года, на аэродроме ЛИИ ВВС в Кратово состоялся первый испытательный полет истребителя ЛаГГ-3 с двигателем воздушного охлаждения М-82. Никаких неожиданностей не произошло.

Взревев мотором, самолет, в кабине которого сидел шеф-пилот «фирмы» Василий Яковлевич Мищенко, легко оторвался от полосы и, как почетный чукча, не убирая лыж, совершил круг над аэродромом. Выбежавшие на шум из ангаров техники и летчики провожали самолет внимательными взглядами. Все закончилось благополучно. Завершив четвертый разворот, самолет снизился, выровнялся над самой полосой и, чиркнув лыжами по плотно укатанному снегу, совершил аккуратную посадку.

Но на этом полеты первого дня не прекратились. Когда самолет подрулил к позиции старта, к нему подошло несколько человек, среди которых были подполковник Железняк, гвардии майор Покрышкин и сам Семен Лавочкин.

Василий Мищенко вылез из кабины и минут пять что-то рассказывал им, размахивая руками. В конце этого рассказа Семен Алексеевич кивнул, и Покрышкин забрал у Мищенко летный шлемофон, хлопнул испытателя по плечу и полез в кабину «этого пылесоса». Все повторилось вновь, самолет взлетел, сделал круг и аккуратно приземлился, после чего опять последовал обмен мнениями.