Ошибка леди Эвелин

– Торбен, найди метлы, тряпки и ведра, – приказала лукару.

– Миледи? – растерянно переспросил тот.

– Уборка, Торбен, – объяснила слуге. – Я привела работниц, чтобы они навели в замке порядок.

– Бронен сам наводит порядок, миледи, – недоуменно посмотрел на меня дворецкий и подслеповато прищурился. Это выглядело так странно – глиняные веки без ресниц смежились, оставив узкие щелочки, сквозь которые поблескивали черные камешки глаз.

– Вижу я, как он его наводит, – вздохнула в ответ. – Судя по всему, Бронену давно нужна помощь.

– Как скажете миледи, – поклонился дворецкий.

 – Вы тут теперь хозяйка, ваше слово для Бронена закон.

Он поправил скособоченный сюртук и медленно, пошатываясь, пошел по коридору. Я понаблюдала немного за тем, как исчезает в полутьме его высокая нескладная фигура и повернулась к работницам.

– Идите за мной, – велела испуганно застывшим девчушкам. – Сначала поедите, а потом уже займемся уборкой.

Те переглянулись, но радоваться не торопились.

– Мы не голодные, миледи, – ответила самая старшая из троицы."

"Две другие неуверенно закивали, и я неожиданно поняла причину их отказа.

– Не бойтесь, на оплату это не повлияет.

Девочки снова переглянулись.

– Правда? – пискнула младшая – остроносая, худющая, с россыпью веснушек на курносом носу.

– Правда.

Работницы, подталкивая друг друга локтями, шагнули вперед. На чумазых лицах застыло странное выражение – недоверие пополам с надеждой.

В носу снова предательски защипало. Вот уж не думала, что окажусь такой чувствительной…

– За мной, – переборов жалость, велела девочкам и повела их на кухню.

***Как ни странно, парнишка не обманул.

Сестры действительно трудились так, что и взрослые бы позавидовали. Вместе со мной они отмыли полы в кабинете Каллемана, протерли от вековой пыли окна и люстры, а потом взялись за столовую. И пока я штопала найденную в одном из сундуков гардеробной скатерть – белую, с тонко вывязанным по краям кружевом, – мои работницы, как верткие муравьи, облепили комнату и со сноровкой опытных служанок принялись приводить ее в порядок.

Вскоре благодаря их усилиям старинные ореховые горки засияли отмытыми стеклами, выбитые от пыли бархатные гардины вернули свой первоначальный темно-красный цвет, а высокие узкие окна приобрели необходимую прозрачность.

– Что еще сделать, миледи? – остановившись передо мной, спросила старшая из сестер Верцхен, Ида.

За время, проведенное с этой троицей, я успела выяснить, что все они – единоутробные сестры, а Ларс – обладатель грибообразной шляпы – приходится им братом. Как я поняла, отцы у девочек были разными, впрочем, это неудивительно. В Дартштейне простолюдины редко создавали крепкие семьи.