Ошибка леди Эвелин

– Благодарствуйте, миледи, – девочка сжала монеты в кулаке и посмотрела на меня с такой признательностью, что мне неловко стало.

– Торбен! – позвала дворецкого, торопясь избавиться от засевшего внутри чувства.

Из коридора донесся грохот. Через минуту он стих, затем послышалось знакомое «чух-шварк», а спустя еще пару минут вместо лукара появилась Марта.

– А Торбен где? – спросила я ее.

Служанка как-то неловко замялась и протянула мне узелок.

– Вот, миледи, как вы просили, – торопливо сказала она. – Тут хлеб, баночка меда и бутыль молока.

Черные глаза-камешки часто-часто заморгали.

– А Торбен где? – снова повторила я.

– Я за него, миледи, – поспешно ответила Марта, тяжело переступив ногами в грубых ботинках.

Похоже, с дворецким что-то случилось."

"Я посмотрела на служанку, перевела глаза на девочек и наткнулась на три абсолютно одинаковых, выжидающих, тревожных взгляда.

– Миледи, а завтра приходить? У вас комнат много, мы все отмоем, – сказала младшая из сестер, Кайла, и две другие замерли в ожидании ответа.

Мне даже показалось, что они забыли, как дышать.

– Приходите. Только пораньше.

– Миледи, а можно мы и Ларса приведем? – несмело попросила Метте. – Он все умеет – и дрова наколоть, и сарай поправить, и во дворе порядок навести. У вас там клумбы заросшие и сора много, он бы все очистил.

Три пары глаз уставились на меня с немой мольбой, от которой стало больно дышать. И снова вспомнилось собственное недалекое прошлое.

– Хорошо, приводите. Может, еще кого возьмете?

– Нет, миледи,– торопливо ответила Ида, и в ее больших печальных глазах загорелся беспокойный огонек. – Не нужно никого брать, мы сами справимся.

Понятно. Не хотят делить заработок с чужаками.

– Ладно. Приходите вчетвером. И на, вот, – протянула Иде узелок с едой. – Братьев угостите.

Жаль, что ничего более существенного на кухне не нашлось, но завтра я собиралась исправить это упущение и договориться с мясником и молочником о том, чтобы они три раза в неделю привозили продукты. Да и в бакалейную лавку наведаться не мешало бы.

– Спасибо, миледи!

Девчушки смотрели на узелок такими глазами, словно я им не хлеб, а неведомые пирожные дала.

– Все, бегите домой, пока не стемнело, – попрощалась я с сестрами, и они гуськом высыпали за дверь, а я постояла немного, разглядывая преобразившуюся столовую, и пошла к рабочему кабинету Каллемана, намереваясь закрыть там окно, распахнутое для проветривания.

– Миледи, вы бы в кабинет хозяина лишний раз не входили без дела, – идя за мной, пробормотала Марта. – Его сиятельство этого не любит.

– Да я всего лишь окно закрою, – заверила я служанку и потянула на себя украшенную непонятными резными символами дверь.