Оборотень

О произошедшем в Ярмоле Леватый поведал начальнику Североуральского лагеря со всеми подробностями, благо был в команде сопровождения этапа.

– Ай, малай-малахай! Ну и молодец! Узнаю Муллу, только он один мог на такое отважиться, ушатал самого Лесовика! Осиротели ссученные воры, не скоро они оправятся от такого удара. Не ошибся я в Мулле. Признаюсь, мне хотелось посмотреть, как он выберется из этого дерьма, в которое я его засунул. И вот надо же, выбрался! Я даже горжусь, что мы когда-то ним крепко корешили. Знаешь, Леватый, почему я отправил Муллу в сучью зону?

Беспалый почти забыл о том, что когда-то сам состоял в зеках у Леватого, и обращался с бывшим барином подчеркнуто покровительственно. Леватый, кряхтя, терпел. Вот и теперь он нерешительно топтался у порога, не смея пройти в комнату. Беспалый не приглашал.

– Почему же, товарищ полковник?

– От любви!

Ответ был неожиданный, и Леватый не сумел сдержать улыбки.

– А что ты лыбишься? дружелюбно поинтересовался Тимофей Егорович. – Как в той пословице: кого люблю, того и бью! Я его и дальше любить буду. Очень мне интересно, как он из следующих помоев выкарабкается. Так ты говоришь, они готовы были умереть?

– Так точно, товарищ полковник, – отозвался Леватый. Он уже давно смирился с тем, что находится в полном подчинении у бывшего вора, и только удивлялся тому, как быстро бывший зек перевоплотился в барина.

Тимофей любил окружать себя роскошью: так всегда бывает с теми, кто в юности голодал и прозябал в нищете. На полу огромные ковры, в ворсе которых утопают ноги. Создавалось впечатление, что ступаешь по луговой весенней траве.

В комнате было чисто и уютно, и этот уют явно создавался умелой женской рукой.

Леватый знал о том, что Беспалый не любит держать около себя баб подолгу. Место прежней полковничьей полюбовницы Вероники уже заняла красивая юная арестантка с обыкновенным именем Мария. Зеки уже начали злословить по этому поводу, называя Беспалого Иваном. В прошлой, долагерной жизни Мария была подругой и любимой игрушкой одного из московских воров в законе. Впрочем, в ее жизни мало что изменилось: ведь до своей карьеры в НКВД Тимофей был тоже известным московским вором.

– Знаешь, что я придумал на этот раз? – начал Беспалый. Он не желал замечать того, что его бывший начальник переминается с ноги на. ногу у самого порога. – Я организую ему встречу с Рябым. Представляешь, какой будет занимательный концерт! Ты когда в Москве служил, часто ходил в театр?

– Редко, товарищ полковник.

– Да что ты говоришь? – искренне удивился Беспалый. – Такой интеллигентный человек – и не любишь театр? А мне вот часто приходилось. Была у меня одна краля, которая любила выводить меня на всякие премьеры. «Дни Турбиных» там и все прочее.