Оборотень

И еще я знаю, что законным ворам негоже бегать – закон требует, чтобы они сидели от звонка до звонка, но сейчас дело идет не только о твоей чести, но и о судьбе воровской идеи. А для правильного вора главное постоять за идею, а не за личную судьбу. И к тому же тебе из столицы добро на побег дали.

И я ему изложил коротко свой план. Все было просто. Каждую пятницу – а наш разговор с Бирюком происходил в четверг – на зону приходил крытый «ЗИЛ» из райцентра, привозил запчасти, консервы, обмундирование, чистое бельишко – у нас как раз в тот месяц прачечная встала, котел в бойлерной разорвало, и приходилось грязное белье возить в город. В общем, удачно все складывалось. Я ему говорю: в одиннадцать приедет «ЗИЛ», шофера-сержанта я в баньку отправлю, приведу ему пухлую телку спинку потереть, а тебе дам втихаря старую сержантскую форму – переоденешься солдатом – и в кузов, а как приедешь в город – там уж, будь любезен, поступай сам знаешь как. Ты уж позаботься о том, чтобы тебя в городе встретили. Заловят тебя там патрули – извини, а сумеешь уйти – я о твоей пропаже заявлю только в понедельник. И у тебя будет полных двое суток, чтобы слинять за тыщу верст от Североуральска…

Бирюк на меня долго смотрел и молчал. Потом спрашивает: «Ну допустим, я тебе поверил, Тимофей Егорович. Допустим, я убегу. Но зачем это тебе?» Я ему на это кое-что порассказал о своей житухе – ну вот как тебе сейчас. Про товарища Веселовского, про совещание у Берии. И в конце так вот прямо и говорю ему: «Веришь ли, Бирюк, я пытаюсь старые грехи замолить. А что касается твоего побега, если ты завтра же отсюда не исчезнешь, то срок твой – до субботы, в крайнем случае – до воскресенья. Мальчики Мякиша тебя обязательно прирежут. Так что у тебя нет выбора. Бирюк»."

"На следующий день, в пятницу, все прошло, как я и задумал. Часов в двенадцать Бирюк загодя зашел в лазарет, вроде как за лекарством, там его уже ждал тючок с гимнастеркой, бриджами, пилоткой да сапогами. А лазарет у нас был аккурат напротив прачечной. «ЗИЛ» туда и подкатил, как обычно. Я лично сержанта-водилу в баньку отвел, Маньку Шестопалову к нему привел, нашу вольнонаемную повариху. Ну и загудел водила в баньке. Тем временем «ЗИЛ» разгрузили, загрузили, Бирюк тихо в мешках спрятался. Через полтора часика сержант разомлевший из баньки вышел, пообедал, потом за баранку сел – и за ворота! Лето было, как сейчас помню. За «ЗИЛом» тем только пыль столбом. Ну а в понедельник, как полагается, я тревогу поднял. Мол, побег. Местные менты бросились искать – туда-сюда, нет нигде. Тундру прочесали, лес. Ни следа. А Бирюк через сутки уже в Свердловске был.

– Ушел? – недоверчиво спросил Варяг, вдруг вспомнив, как сам он два года назад бежал из того же лагеря по подземному лазу.