Только она

— А моя дочь?

— Что твоя дочь?

— Ты к ней такого участия не проявлял, как к своей Аде.

— Я и не должен. Мне, кажется, должно хватить того, что я вас обеспечиваю, полностью.

— Но ты лишил ее карманных денег.

— Ты даешь ей.

— Но мой лимит от этого становится меньше.

— Иди работать."

"— Я? — взвизгнула Полина так, что Галина подскочила с тарелкой блинчиков, чуть не перевернув ее на пол.

— Ну, я же работаю.

— А ты попробуй свою ДОЧЬ заставить. — возмутилась женщина, когда мы входили с тарелками обратно в столовую.

— А я работаю. Тут, кстати, не далеко, в хостеле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- О, Господи, какой позор. — прикрыла глаза рукой дамочка.

— И почему я должна терпеть ее в доме? Чтоб на меня в универе показывали пальцем, что я живу в одном доме с… ней?!

Даня рядом фыркнул.

— На тебя пальцем же никто не показывал, когда ты официанткой работала.

— Ну, Данечка. Еще и комнату ей отдали ту.

— Даниил Александрович я для тебя. А комната эта ее. — ткнул в меня пальцем Шторминский.

Они еще долго припирались, обсуждали меня, дядя Саша с Даней пытались меня в чем-то оправдать, защитить и еще, Бог знает, что сделать, я перестала вслушиваться в их разговор. И когда на столе оказались все тарелки, что были приготовлены, а поставила еще два прибора.

— Теть Галь, сейчас приду.

Около дома в беседке сидел Егор.

— Доброе утро. Завтракал? — спросила я, наблюдая широкую улыбку водителя.

— Нет еще, так, кофе попил.

— А, пойдем тогда. Вместе завтракать. Только если не боишься быть оплеванным слюнями.

— Мы будем есть в компании бульдогов?

— Почти.

— Заинтриговала. Но я догадываюсь, про кого ты. — рассмеялся Егор.

— Адель, ты где? — вышел из дома Даня.

— Идем уже.

— На улице холодно, заболеть хочешь? — возмутился он, а я только глаза закатила.

В столовой продолжали что-то возмущенно говорить. Я зашла на кухню за Галиной и их с водителем тоже посадила за стол.

Описать словами вид Полины и Анжелы, когда они обратили на нас внимание, было трудно. Полина Георгиевна набрала в грудь побольше воздуха, и прежде, чем он оттуда вырвался бы с потоком грязных слов, ее перебил дядя Саша.

— Даже не вздумай. Не нравится, встань и уйди.

Мачеха Даниила, конечно, оскорбилась, однако, поднялась с гордо поднятой головой и ушла из столовой, не забыв прихватить свою дочурку, которая кинула обиженный взгляд на Даню.

— Наверное, нам не стоило… — начала Галина, но Александр Сергеевич, вновь не дал закончить.

— Галь, Егор, я вас знаю сто лет. И вы моя семья. Последнее время я… мне не хватало сил, чтоб обратить внимание на то, что происходит дома.