Бархатистые прикосновения

И хотя влагалище настаивало на утвердительном ответе, рассудок взял верх над эмоциями, и она холодно ответила:

– Бойцы так не поступают. Они всегда сохраняют хладнокровие.

Синклер хохотнул и, запустив руку ей в волосы, привлек ее к себе. Она уткнулась лицом в его грудь и почувствовала аромат одеколона ""Джаз"" и гладкую ткань смокинга. Силы покидали ее, конвульсирующее влагалище требовало мужского естества, клитор негодовал, решительно настаивая на безотлагательном внимании к нему.

– Доверься мне, дорогая, и расслабься, - прошептал Синклер, поглаживая ее по спине.

– Я не сделаю ничего против твоей воли.

С этими словами он подхватил Карей и понес ее к кровати, не обращая внимания на ее слабые протесты. Уложив ее на спину, он поднес палец к ее губам и приказал:

– Лежи смирно и делай все так, как я скажу!

Он провел пальцем по ее губам, и она не выдержала и лизнула его. Синклер перевернул ее на живот, расстегнул пуговицы корсета и раздел ее до пояса. Потом он вновь положил ее на спину и, полюбовавшись грудью, наклонился и стал дышать на соски. Карен выгнулась, норовя всунуть сосок ему в рот, но он нахмурился и покачал головой.

Она разочарованно мяукнула, поводя от нетерпения бедрами.

– Ты прелесть, - прошептал Синклер и лег на нее сверху, давая почувствовать всю твердость своего члена. - Признайся, тебе ведь хочется, чтобы я полизал их? Верно? Попроси меня как следует, может быть, я и сделаю это!

– Негодяй! - прошипела Карен и попыталась извернуться и врезать ему коленом в пах.

– Дамы так себя не ведут, моя дорогая! - покачал головой Синклер, заметив ее опасный маневр. - Подумай, чего ты лишишься, если повредишь мои яички!"

"Не тратя времени на увещевания, он обмотал ее запястья шелковыми шнурами и привязал их к столбам в изголовье кровати.

В глазах его вспыхнули звериные огоньки, чувственные губы оттопырились, он наклонился и поцеловал сосок. Словно электрический ток, неземное блаженство пронзило Карен с головы до ног. Сок хлынул из ее переполненного медового горшочка, клитору стало тесно в трусиках, и она едва не кончила.

Синклер отстранился, взглянул на ее раскрасневшееся лицо и разбухшие груди и принялся покрывать их легкими, как прикосновения крылышек бабочки, поцелуями.

Он сжимал соски, лизал их, прикусывал зубами. Ноги Карен затряслись, в бугорке любви возникла пульсация, ягодицы вспотели. Она изнемогала от настоятельной потребности ощутить клитором его рот.

С поразительным артистизмом Синклер всосал ее розовый бутон и принялся дразнить его языком. Карен охнула и замерла, наслаждаясь происходящим. Сладкая боль в клиторе нарастала, горячие волны побежали по спине и ногам, окатили лоно и пронзили матку Но этого ей было мало, она продолжала балансировать на грани оргазма.