Госпожа частный сыщик

"

"Некромант отправился к озеру –  допрашивать призрак Юны Эйфил. И как я ни настаивала, мне Рэмвилл не позволил поехать с ним. Определенный резон в этом был –  мне вроде как угрожает опасность, а если я поеду с охраной, это только отпугнет призрака. С другой стороны, зная имя и место, некромант может призвать и заставить говорить призрачную сущность, хочет она того или нет. Если, конечно, призрак сироты все-таки отзовется на это имя.

Вот только Юна безумна, и я сомневаюсь, что с ней есть смысл действовать силовыми методами. А со мной она уже однажды заговорила, меня она не боится.

Увы, Рэмвилл не желал ничего слушать. Более того –  потребовал, чтобы из дома скорби я отправилась вместе с ним в участок. Кажется, он с большим удовольствием вообще посадил бы меня под замок в камеру, да вот беда –  не за что. Портить собственную репутацию и разгуливать повсюду с накладными усами уголовно ненаказуемо.

А вот доктор Дикард отправился с нами против своей воли –  и оказался-таки в камере. Пока его официально подозревают только в преступной халатности –  потому что не заявил вовремя об исчезновении девушек.

Черепки разбитой чашки Рэмвилл тоже распорядился забрать, и, боюсь, любви полицейских ко мне это указание совсем не прибавило –  им пришлось копаться в мусоре, куда уборщица успела выбросить осколки.

Однако их анализ принес результат.

–  Вы можете быть свободны, –  кивнул Рэмвилл юноше. –  Заберите улики и передайте Неркину проверить все разрешения на звериный яд за последнюю неделю.

Алхимик браво щелкнул каблуками, чуть поклонился и снял поднос со стола главы полицейского управления.

–  Я не понимаю, –  беспомощно констатировала я. –  Что еще за звериный яд? При чем здесь скотобойни?!

–  Скотобойни –  основное место применения этого яда, –  чуть вздохнул Рэмвилл, как только дверь за алхимиком закрылась. –  Вы… мм, юные нисс обычно не задумываются об этом, но вы ведь понимаете, откуда берется мясо на вашем столе?

Я досадливо передернула плечами. После всего этот человек все еще умудряется считать меня нежным тепличным цветочком?! Он что, думает, что я упаду в обморок при одной мысли о том, как забивают животных?

–  Я знаю, что мясо –  это коровы и козы. Но не понимаю, причем здесь…

–  Так вот, –  терпеливо продолжил мой собеседник, –  на современных скотобойнях несчастных животных никто не забивает топором. Это жестоко, да и вкус мяса, говорят, портится… используется специальный алхимический яд. Он не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха и может быть добавлен в любую еду. В зависимости от дозировки, животное умирает в течение нескольких минут или часов –  от мгновенной остановки сердца. Это гуманно и мммм… достаточно чисто.