Госпожа частный сыщик

А то и, –  тут он усмехнулся, –  из дамского общества.

–  Да уж! –  я закатила глаза. –  Не удивлюсь, если, скажем, ниссин Факстон общается хоть с самим чертом!

–  Ну, до вас, знаете ли, ей далеко! –  многозначительно сообщил Рэмвилл и тут же, без всякого перехода, вдруг попросил, –  может, вы отклеите наконец эти нелепые усы? Невозможно же с вами разговаривать!

Сказать, что я опешила, –  ничего не сказать. Ничего себе заявления! До сих пор прекрасно, между прочим, разговаривали!

Свои булавки я, разумеется, прицепила снова на шейный платок перед тем, как покинуть дом скорби. И никто вроде бы даже не возражал.

–  По-моему, ты ему нравишься, –  меланхолично заметил дядя Рэндаф, как всегда, возникая из воздуха прямо передо мной. –  Кстати, я был в подвале. Пэм, я думаю, тебе стоит взглянуть на тело нисс Тармин.

–  Она здесь?! –  я вскочила с места.

–  В прозекторской, –  уточнил призрак. –  Только тело. Призрака некромант не дозвался, но… словом, ты должна это увидеть.

*

–  Вы с ума сошли! –  спор шел уже на второй круг, и Рэмвилл определенно терял терпение. –  Это совершенно исключено! Юным девам точно нечего делать в прозекторской.

Объяснять, что дева я вовсе не такая уж и юная, а даже, по общепринятым меркам, вполне старая, оказалось бесполезно. Глава доревилльской полиции на это только закатывал глаза и фыркал.

–  Да почему?! –  в который раз возмущалась я.

–  Да потому что у нас тут не салон дамского общества, мы не держим нюхательных солей для обморочных девиц! –  в сердцах бросил он.

На секунду я замерла, задохнувшись от возмущения.

А потом неожиданно для самой себя успокоилась.

–  То есть вы полагаете, –  я чуть наклонила голову к плечу, –  что вид мертвого тела настолько шокирует меня? Видите ли… позвольте вам напомнить: я Видящая смерть.

–  И что из того?! –  запальчиво воскликнул Рэмвилл –  и тут же осекся. Кажется, до него начало доходить.

–  Я с детства каждый день вижу призраков, –  медленно, чтобы было понятнее, сообщила я очевидное. –  Некоторые из них выглядят именно так, как выглядели в момент смерти. Окровавленные, с пробитыми головами, распахнутыми грудными клетками, с веревками на шеях. Из некоторых торчат ножи или топоры…

Вообще-то так ужасно выглядят вовсе не все призраки. Некоторые –  как, например, тот же дядя Рэндаф, –  принимают наиболее привычный для себя прижизненный облик и даже “одеваются” в любимую одежду. Как правило, это те, кто умер своей смертью и кого держит в этом мире связь с кем-то из живых, любовь или иные светлые чувства. Другие являются в том, в чем их хоронили. Эти, кстати, тоже выглядят не так уж плохо  –  перед похоронами их обычно гримируют. Ну разве что иногда такие призраки кажутся уж слишком румяными для кого-то, кто щеголяет в парадном саване.