4
0Хотя даже если бы знала, все равно поступила бы так же. Да что там! Я бы тоже так поступила.
— Кретины, — бормочет дракон. — А еще нас называют чудовищами.
— Как будто это неправда, — усмехаюсь я. — Огромные крылатые ящеры, плюющиеся огнем и портящие девушек.
Марика вдоволь наслушалась про этих существ в детстве. Там, где она росла, ими пугали. Их ненавидели. Хотели их истребить или хотя бы подчинить, чтобы они не держали в ужасе людей.
Эти люди пришли с целью найти девушку с ментальной магией, действующей на животных, чтобы подчинить дракона, который должен был приехать. Но для этого нужно было с ним прожить какое-то время… Естественно, удовлетворяя все похотливые желания монстра.
Марика знала, что такая магия у ее сестры. Они разыграли потрясающий спектакль, что даже никто не понял, что их обманули. Только уже на площади, когда ее поставили на колени перед драконом и подготовили все для метки, Марика осознала весь ужас своего будущего.
Только вот это будущее почему-то расхлебывать теперь мне. И у меня вовсе не покладистый характер скромной и терпеливой Марики.
— Ящеры? — хмыкает сзади дракон, пока я, как могу, придерживаю платье, чтобы оно окончательно не упало. — Возможно, хотя, похоже, ты драконов в глаза не видела. Но по крайней мере, мы не ставим рабские метки на телах.
— Только на душах? — язвительно отзываюсь я. — И без клейма привыкли к повиновению? Ну извините, вам достался бракованный подарок.
— У тебя слишком острый язык.
— А у вас слишком грубые манеры для благородного дракона, если вы хотите им казаться.
Он неожиданно фыркает, и мне кажется, что это почти смешок.
— Стой смирно, — командует он, а рядом с моей тарелкой на стол опускается приоткрытая металлическая баночка с очень резким, совершенно незнакомым запахом.
— Или что? Порвете на мне еще что-нибудь?
— Не искушай меня, — с усмешкой произносит он, сжимает мое плечо своими шершавыми от натруженных мозолей пальцами, а потом предупреждает: — Сейчас будет больно. Если хочешь — кричи.
А потом он касается метки, и я понимаю, что “больно” — это мягко сказано. Я стискиваю зубы, как бы в протест дракону, но глаза застилает огненной пеленой, и из горла все же вырывается крик.
Прикосновение вряд ли длится долго, но мне оно кажется вечностью. Когда дракон убирает пальцы, ноги отказываются держать меня, и я наверняка оказалась бы на полу, но Роувард мягко поддерживает меня за талию.
— Я же предупреждал, — в его голосе слышится что-то похожее на сочувствие.
Дракон? И сочувствует? Ерунда какая.
— Кажется, лекарь из вас отвратительный, — хрипло выдыхаю я.
— Целительство — не мой профиль, зато я хорош в другом. А ты слишком много болтаешь.
Боль постепенно стихает, сменяясь приятным холодком. Наконец, я прихожу в себя, и Роувард отпускает меня.
