Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Одним из интересных фактов в биографии Достоевского была его откровенная нелюбовь к братьям нашим меньшим. И она была абсолютно взаимной с обеих сторон!

— Док, твою мать… Что происходит-то?! — терпения Черепа хватило ровно на один лестничный пролет. Но Тимофей только отмахнулся, прыгая через две ступеньки. Чудом избежав столкновения с невысокой, смутно знакомой миниатюрной женщиной, неторопливо спускавшейся вниз.

Та лишь странно и мечтательно улыбнулась, приветливо кивнув парням, и, задержав взгляд на Толяне, радостно охнула:

— О, Толик… Здравствуй, мой хороший! Как ты вырос… Маме привет передавай, хорошо?

— Обязательно, — на автомате откликнулся Череп, скрываясь на лестничной площадке второго этажа, тут же забыв о высказанной просьбе.

Его сейчас куда больше интересовало, что случилось с Вороненком.

Затормозив около знакомой двери, он перевел дух, глядя на то, как Док хлопает себя по карманам, в поисках запасной связки ключей, телефона… Или что он там еще искать может? Не самодельную бомбу же, в самом деле? Мимоходом отметил, что какая-то сволочь успела что-то нацарапать на гладкой поверхности дверного полотна.

А ведь они не так давно всей бандой тут все меняли, когда старую деревяшку залетный соседский гость разнес в щепки при помощи топора.

— До-о-ок…

— Череп заюзай кого-нибудь еще, не мешай мне совершать правонарушение! — огрызнулся Тимыч, наконец, выудив на свет божий из заднего кармана джинсов универсальный набор отмычек. Где он его взял, Череп, честно говоря, знать не знал. И узнавать не собирался.

Не зря говорят, меньше знаешь, лучше спишь! И все же, откуда ему эта дамочка-то знакома…

— Все, пошли, — распахнув дверь, Док первым ворвался в квартиру, пропитавшуюся запахом чего-то горелого и терпких, слишком сладких духов.

Не сговариваясь. Оба друга рванули в сторону кухни, откуда слышался то тихий смех, то не менее тихий плач. И оба же застряли в дверях, разглядывая то, что осталось от скромной, но аккуратной, светлой обстановки."

"Кухонные шкафчики распахнуты настежь, все содержимое на полу и столе. Окно разбито, как и индукционная панель, установленная ими вместо старой газовой плиты под ярое сопротивление Мирославы.

По полу разлито что-то коричневое, подозрительно похожее на кофе. В углу валялась медная турка, с почерневшей ручкой. Стол равномерно покрывало разбитое стекло всех мастей и форм, табуретки раскиданы.

И капли крови на светлой поверхности теплых, бежевых тонов.

— А где…

— Череп, — Док ткнул его локтем в бок и кивнул в сторону окна. Лицо его закаменело, приобретя отстраненное и безэмоциональное выражение. А Толик, нервно вздохнув, перевел взгляд в нужную сторону и…

Задохнулся от неожиданности.