Обольстительница в бархате

— Там осталось хоть что-нибудь?

— Было очень сложно выбрать, — объяснил Лисберн.

— А еще утверждаешь, что это я всегда позволяю продать себе больше необходимого.

— Мисс Нуаро этим не занималась, — возразил Лисберн. — Как настоящая деловая женщина, она просто воспользовалась моментом моей слабости.

Он так и не мог понять, откуда в нем взялась эта слабость. Ему уже доводилось посещать благотворительные учреждения. Вместе с отцом он бывал на завтраках для филантропов, в приютах, сиротских домах и в школах для неимущих. Он видел их обитателей, одетых в характерную униформу с эмблемами, стоявших навытяжку, или маршировавших перед проверявшими, или певших молитвы богу, монарху, а может, и великодушным богачам.

Саймон был привычен к таким вещам. Но все равно ему хотелось сесть, уткнуться лицом в ладони и оплакать всех этих девушек с их изящными маленькими сердечками и носовыми платками, с вышитыми анютиными глазками, фиалками и незабудками.

Проклятый Суонтон все-таки затянул его в этот омут чувствительности!

— Я думаю, ты просто не догадывался, насколько она умна.

— Не догадывался, — согласился Лисберн. — Она чертовски хороша как деловая женщина.

Разбив его сердце на куски, мисс Нуаро очистила витрину от образцов, как и его кошелек, а потом весьма изящно избавилась от посетителя.

— Рад, что тебя там не было, — сказал он Суонтону. — Тебя бы это убило. Я сам чуть не умер, когда она сказала: «Девушки никогда не видели картин Боттичелли. Если им хочется присутствия красоты в жизни, они создают вот это».

Суонтон быстро заморгал, но эта уловка ему редко помогала. Эмоции брали верх в девяти случаях из десяти. Данный случай десятым не был. Он сглотнул, глаза наполнились слезами.

— Не вздумай разрыдаться, — приказал Лисберн. — Ты превращаешься в переполненный бассейн, прямо как те безумные барышни, которые ходят за тобой по пятам. Возьми себя в руки. Это ты предложил пополнить благотворительный фонд «Модного дома Нуаро». Я все разузнал для тебя. И принес обильные свидетельства их деятельности. Будешь сочинять скорбный сонет на данный случай, или мы с тобой обсудим практические шаги?

— Тебе легко говорить — «возьми себя в руки». — Суонтон вытащил носовой платок и высморкался. — Это ты у нас не думаешь, куда поставить ногу, чтобы не наступить на какое-нибудь юное создание. А мне приходится быть очень осторожным, чтобы не ранить их нежных чувств и в то же время не сказать чего-нибудь, что может быть воспринято как намек на разврат и соблазнение.

— Да-да, это, конечно, дьявольски тяжело, — усмехнулся Лисберн. — Если завтра захочешь вернуться во Флоренцию или в Венецию, я с радостью составлю тебе компанию.

И он поехал бы.