Двое среди руин

Ната физически окрепла — это стало заметно не только по тому, как лихо она поставила меня на место. На округлившихся щеках появился румянец, исчезла отдышка и нездоровая одутловатость, присущие однообразному питанию и отсутствию физической активности. Да, на ее островке, ограниченному в размерах, особо не разгуляешься… но здесь, где во все стороны можно идти несколько дней до естественной преграды, отсиживаться в подвале — тоска заест! Пора выходить в настоящие походы — с частыми ночевками вне стен нашего «дома», с опасностью наткнутся на зверей, с возможностью встретить людей…

Мы уже давно перестали бояться нападения крыс: за все время, пока здесь находились, эти твари ни разу не нарушали границ «моего» города.

Не считая той, особенно вонючей, буро-коричневой бестии, которую убил щенок в подвале до нашего возвращения, иных крупных хищников в районе не водилось. Тем не менее, без оружия я из подвала никогда не выходил, принуждая и Нату следовать этому правилу. Не только крысы-переростки могли покуситься на нашу жизнь — я хорошо помнил появление у края болота существа, лишь издали напоминавшее собой кошку. Ее размер, ужасающие клыки и мощь, с которой она разодрала одну из убитых крыс, говорили о враге куда более опасном, чем более привычные трупоеды.

— Помыться бы…

— ?

— В бочке тесно. И неудобно."

"Я скептически повел бровью. В принципе, она права. Даже мне, не особо привередливому, приходилось каждый раз чертыхаться, ворочаясь в тесноте бочки, а само мытье напоминало аттракцион, где заключительным аккордом служило умение не свалиться вместе с ней, когда приходила пора выбираться наружу. Я давно собирался сделать из очага что-то вроде печи, чтобы более экономно расходовать дрова, а заодно, не греть постоянно воду.

Ната мне помогала: я клал кирпичи, вынимая их из формочек, которые сбил из досок, а она в эти формы накладывала глину, перемешанную с пеплом — при высыхании получалась почти каменная смесь. Вот и сейчас у нее были измазаны обе руки. К работе привлекли даже пса — он топтался по вязкой глине широкими лапами. Вес у Угара, уминавшего в день по две кастрюли каши, быстро набирался. Он стал намного больше, чем у Наты, которая тоже не жаловалась на отсутствие аппетита. Пес вообще рос не по дням, а по часам. Вся его нескладность быстро исчезла — расширилась грудная клетка, окрепли и без того мощные мышцы, а шерсть стала свисать до самого пола. С такой шубой можно не бояться даже самых лютых морозов, и мы стали опасаться, что они могут вернуться. Не зря же шерсть так выросла! Природа не могла напрасно его наградить… но наши опасения не подтверждались. Зима уходила, отдавая свое место прочно воцаряющемуся теплу. Похоже, что перерождение ему даже понравилось.