Двое среди руин

Если в первые дни он еще путался в собственных лапах, то скоро привык и очень быстро понял всю выгоду, которую они ему принесли. Ходить и прыгать, по острым каменным граням на них стало очень легко: мягкие подушечки не только предохраняли от порезов, но и обеспечивали бесшумность. Ну а острые когти позволяли взобраться в такие места, куда он, будучи обычным псом, вряд ли смог попасть. Не скрою, я с замиранием сердца следил за «щенком», все время, ожидая, что нечто подобное может произойти и с нами. Ната, понимающая мои опасения, заметила, что кое в чем, я тоже не остался прежним.

В первую очередь, это волосы. Она помалкивала до поры, предпочитая считать их цвет естественным — в смысле, окрашенным. Но, не желая досаждать расспросами, относительно такой странной окраски, ничего не выясняла. Теперь же, видя, что никакое мытье не возвращает им истинный оттенок, она не удержалась…

— Откуда это у тебя?

Я объяснил — насколько смог. Вернее, ничего не объяснил, потому что и сам не знал ответа. Ната, смущаясь, призналась — она уже сделала вывод. По ее мнению, я тоже подвергся частичному перерождению. Это полностью соответствовало тому, что со мной было… и она вопросительно уставилась на меня темными глазами.

Пришлось еще раз посвятить ее во все, что я испытал вначале, когда выполз из подземелья… Особой реакции не последовало — Ната лишь закусила губу и больше не возвращалась к этой теме. Я решил, что она не знает, как реагировать мои признания… и умолчал о том, что «частичное», верно только отчасти. Собственно, я и сам этого не знал…

Мы с девушкой оказались, в общем-то, неплохими печниками. Очаг получился на славу! Если и не так, как у специалистов, то, ненамного хуже.

То, что от него требовалось, исполнял хорошо. Я хотел так же найти подходящий бак и установить его на печке, чтобы не ставить на огонь ведра всякий раз, когда нужна горячая вода. Даже мытье нехитрой посуды и то надоедало, если мыть холодной водой. Что упоминать о том, что моющие средства как-то быстро стали исчезать с полок — в прежние времена, когда я жил один, я как-то не заморачивался проблемой грязной посуды… Но Ната оказалась такой чистюлей, что была готова перемывать все до зеркального блеска!

Теперь она снова спала у себя… Те две ночи, которые она провела на моей стороне, остались в прошлом.

Они испытали меня на прочность и основательно подпортили нервы. Я старался обращать на девушку внимания не более чем как на товарища, по несчастью. Это далось нелегко — товарищ оставался особой противоположного пола…"

"Вечером, взобравшись на вершину холма, я долго всматривался в горизонт. Мрачная взвесь, столь пугающая в первые дни, практически пропала — больше ничто не напоминало о странных щупальцах, тянущихся с неба до самой земли.