Они под запретом

 Вот и я постоянно пыталась найти объяснение своей ситуации. Почему не захотели именно меня… Ведь от меня отказался не один, а сразу несколько самых близких мне людей. Маму все любили и восхищались, и поэтому я стала думать, что проблема во мне. Что по какой-то причине я недостойна любви и во мне есть какой-то дефект, который заметен окружающим… Какая-то врожденная поломка.

— В тебе нет никакой поломки, — твердо произносит Арсений.

— Мне удается убедить себя в этом, когда все хорошо. Но потом происходит что-то… и меня продирает самая настоящая паника.

— Они были неправы. К тому же, ты их даже не знала. Может быть, они были душевнобольными или религиозными фанатиками. Нужно жить здесь и сейчас, и учиться доверять людям, которые тебя окружают. Я например точно не фанатик и не душевнобольной. Лежу с тобой рядом.

Я издаю тихий смешок и как можно незаметнее смахиваю скатившуюся слезу. Но сразу после нее вытекает еще одна, за ней — следующая.

— Поэтому я и говорю, что мне хорошо. Потому что ты лежишь рядом. Так хорошо, что хочется заплакать.

— А заплакать-то для чего? — тон Арсения становится шутливым, и он несколько раз трется о мой лоб подбородком.

— Не знаю… — я утыкаюсь ртом ему в грудь и не справившись с собой, всхлипываю. — Потому что я никому этого не говорила… И потому что у меня никогда не было человека, которому я могла бы все это сказать. Просто… так хорошо говорить, когда кто-то тебя слушает и при этом обнимает.

Арсений снова гладит меня по голове, кажется, даже несколько раз касается губами макушки.

— Они были неправы. Не сомневайся.

41

Я просыпаюсь с голосом Арсения, звучащим в голове. «Они были неправы. Не сомневайся». Это было последнее, что я услышала, перед тем как провалиться в сон. Спала так крепко, что совершенно потеряла связь с реальностью, а потому обнаружить себя этим утром в объятиях Арсения стало дополнительным счастливым бонусом к событиями минувшей ночи.

Я осторожно провожу пальцами по его предплечью и, убедившись, что он не собирается просыпаться, снова закрываю глаза. Мне требуется время, что вспомнить все, что было вчера и заново проиграть это в голове при свете. Утром все кажется даже лучше. Сомнения, переживания забыты, вычеркнуты. Арсений расстался с Инессой и вернулся ко мне. Обнимал меня, слушал и гладил, когда я выпускала наружу свои страхи.