Они под запретом

И о воспитании детей ничего не знаю… В детстве у меня был слабый иммунитет, и врачи постоянно рекомендовали мне поездки на море. Я вообще способна выносить здорового ребенка? Катя говорила, что ее друзья много обследовались. Вдруг у меня есть какая-то болячка, которую я могу передать малышу?

Я беззвучно скулю. Столько тревожных мыслей и ни одного ответа. А если Арсений меня бросит, предложив разделить воспитание ребенка? Получается, я заранее обрекла еще неродившегося человека повторить свою судьбу и жить в неполной семье. Это ведь даже не промах. Это преступление.

В поисках утешения я открываю поисковик в телефоне и набираю слово «беременность». Более восемнадцати миллионов результатов, среди которых точно найдется хотя бы часть ответов на мои вопросы.

Я наобум открываю ссылку с надписью «Беременность по неделям». Проматываю страницы вниз, подолгу задерживаясь вглядом на картинках: круглый живот, рисунок эмбриона, черно-белый снимок УЗИ… Все должно быть не так. Моя беременность должна была принести мне радость… Не только мне, нам двоим. Арсений мог бы сидеть рядом и вместе со мной рассматривать эту страницу… Что я наделала? Что…

Продолжительный звонок во входную дверь заставляет сердце зайтись учащенным сердцебиением.

Я заглядываю в глазок, и снова ощущаю желание разреветься. Это Арсений. Стоит по ту сторону двери. Для чего он приехал? Не поверил, что я плохо себя чувствую?

— Привет… — придав лицу невозмутимое выражение, я смотрю на него вопросительно.

С секунду поизучав меня глазами, он переступает порог. Внутри тоскливо тянет. Всегда ведет себя так, будто все знает лучше, чем остальные и на все имеет право. Одна из многих черт, за которую я так сильно его люблю.

— Мимо проезжал, — синие глаза, сощурившись, смотрят в мои. И требовательно: — Что случилось?

Эмоции горячей волной подкатывают к щекам, в голове начинает шуметь. Ну для чего он приехал? Чтобы допрашивать, когда я и так еле держусь? Сказала ведь, что хочу побыть одна.

— Я же сказала, что плохо себя чувствую, — опустив взгляд, цежу я.

Повисает пауза. Желание разреветься становится еще более нестерпимым, потому что я говорю совсем не то, что хочется. Будь я уверена в том, что Арсений меня не возненавидит, я бы уже вцепилась ему в плечи и никуда не отпускала. Я подавлена и нахожусь в ужасе, а он так хорошо умеет меня успокаивать. Но нельзя…Нельзя. И он не виноват. Это только я виновата.

— То есть на чай рассчитывать не приходится? — медленно уточняет он.