Они под запретом

— Видишь, снова вру. Знаю, для чего. Я боялась, что что-нибудь может случится, и ты не останешься со мной. Боялась, что поверить в свое счастье. Помнишь я тебе говорила, что постоянно этого боюсь. Что недостойна его. И тогда я решила сыграть нечестно. Я тебе соврала, что предохраняюсь, потому что в тот момент захотела забеременеть... Ты с такой любовью нянчился с Ярославом, что я все представила. Нас с тобой родителями.

Арсений глубоко вздыхает, так что рубашка на его груди натягивается. По его лицу невозможно понять, насколько его шокировала эта новость. Ясно только, что восторгов по поводу моей изобретательности он не испытывает.

"

"— Ты соврала мне про таблетки, чтобы забеременеть?

Я не могу произнести честное «да», поэтому просто киваю.

— Я об этом пожалела почти сразу же. Потому что ты никуда не делся и потому что у нас с тобой все было настолько хорошо... Лучше, чем я могла себе представить. Я несколько раз собиралась тебе сказать... Потому что эта ложь стала меня мучить. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я проникалась… — тихо всхлипнув, я трясу головой. Кажется, что с каждым произнесенным словом я теряю его доверие и ничего не могу изменить.

— Наверное, я никогда не смогу объяснить так, чтобы ты понял. Ты ведь был прав: я эгоистка. И про черную дыру наверное прав. Так уж вышло, что только рядом с тобой ко мне стало приходить понимание, что такое любить по-настоящему. Оказывается, предавать того, кто тебе дорог — это уничтожить самого себя, потому что когда любишь, начинаешь чувствовать за двоих. Начинаешь понимать, что такое ответственность за чувства другого человека, и становится страшно его подвести.

— Значит, это ты пыталась скрыть? Было видно, что не договариваешь.

Но у меня причины не складывались. Слишком уж отчаянный шаг. Я бы сказал, выдающийся.

— Это ещё не всё, — я поднимаю заплаканные глаза и пытаюсь улыбнуться. Для чего улыбнуться — не имею ни малейшего понятия. — Потому что моя ложь мучила меня, я пошла к врачу, чтобы она выписала мне таблетки. Признаваться тебе было страшно. Тогда я подумала, что не нужно добавлять тебе повод для очередного разочарования во мне. Снова боялась тебя потерять. Думала, начну принимать таблетки, и ложь, помноженная на правду, тоже станет правдой.

Но так не вышло. Потому что, — губы сковывает спазм и мне приходится проталкивать признание по букве, — выяснилось, что я забеременела.

Лицо Арсения, затянутое в маску напряжения, дёргается и в следующую секунду на нем появляется ничем не замутненная концентрированная растерянность. Его взгляд зигзагами шарит по моему лицу и съезжает к краю стола, будто пытается нащупать мой живот.

— Срок очень маленький, — лепечу я, обнимая себя руками. — Всего шесть недель. Я не хотела говорить тебе перед отъездом.