Они под запретом

Хочешь покажу? — уточняю я с робкой надеждой.

Покачав головой, будто снова удивляется чему-то, Арсений проводит по моим щекам ребром ладони.

— Неси, конечно. Пока я хожу в неведении, у тебя тут, оказывается, собственный мир.

Я собираюсь встать, но мешкаю, и внимательно вглядываюсь Арсению в глаза. Он щурится.

— Что?

— Не хочу, чтобы это все было только ради… — я быстро киваю себе на живот. — Потому что если ты во мне разочаровался и поймешь, что все не может быть так, как раньше… Но лучше скажи сейчас.

— Требовательная какая, — с усмешкой иронизирует он. — А еще минуту назад умоляла тебя не бросать.

Я густо заливаюсь краской, не зная то ли обижаться, то ли смеяться. Выбираю смех, потому что знаю, что в случае разочарования Арсений бы так себя не вел. Мягким он бывает только с теми, кто ему по-настоящему дорог."

"…. — Вот это матка, а это малыш, — снова взобравшись к нему на колени, я любовно вожу пальцем по снимку. — Врач сказала, что на следующем УЗИ можно будет разглядеть ножки и ручки. Все анализы у меня хорошие, а то я боялась, что из-за плохого иммунитета что-то будет не так. От кофе только пришлось отказаться.

Врач сказала, что одну чашку в день можно, но я решила совсем не пить. И еще успокоительные выписала. Я сама у нее попросила, потому что из-за всего нервничаю. Вчера еще книжки заказала про роды и воспитание… — запнувшись, я опускаю глаза в пол. Теперь, когда сложный разговор позади, я могу озвучить свои новые страхи. — Я очень боюсь, что не справлюсь. Я будто сама лишь недавно научилась ходить, а скоро мне придется стать мамой. Столько мыслей всяких… Как мыть, купать, кормить. И хочется ведь воспитать его самым лучшим. Счастливым и уверенным в том, что его любят. И умным, конечно. Основное развитие ребенка ведь происходит в раннем возрасте. Упустишь — и все, потом станет поздно. Так страшно подвести… Каждая деталь ведь имеет значение. Еще важно выбрать хорошие садик и школу…

— Только узнала про беременность и уже и про садик со школой подумала?

— Ну ты же дом с детской площадкой строишь, — смущенно бубню я.

Засмеявшись, Арсений возвращает снимок на стол и, прижав к себе мою голову, целует в висок. Его голос теплый, немного охрипший.

— Зря волнуешься. Ты точно станешь хорошей матерью.

За нашего детеныша кому угодно глотку порвешь.

52

Вот уже минут десять я стою перед зеркалом и разглядываю свое отражение с зеркале. Разглаживаю на себе рубашку и поворачиваюсь из стороны в сторону, чтобы оценить, не начал ли выступать живот. Нет, не начал. Зато грудь заметно выросла и стала выпирать из лифчика. Арсений раньше меня это заметил и теперь при каждом удобном случае пытается ее потрогать.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Самый страшный разговор остался позади, но есть и еще одно испытание.