Они под запретом

— Доброе утро, — шепчу, когда его ресницы, чуть выгоревшие на курортном солнце, начинают подрагивать. Не удержалась. Уж очень хочу, чтобы Арсений поскорее проснулся и посмотрел на меня. У него ведь всегда есть дела. Вдруг выяснится, что ему срочно нужно будет уехать. Я жадна до каждой минуты с ним рядом и хочу сделать их максимально насыщенными.

Арсений несколько раз моргает, затем фокусируется на мне. Спросонья глаза у него почти голубые, но от света они стремительно начинают темнеть.

— Как спала?

Я издаю смущенный смешок, потому что в этот момент его ладонь нащупывает на мою талию под одеялом и по-хозяйски толкает к раскаленному телу.

— Хорошо, — расстояние между нами совершенно ничтожно, а взгляд Арсения слишком пристальный, чтобы совсем не растеряться. Я понятия не имею, как выгляжу с утра, а моя привычная утренняя отечность едва ли решила не давать о себе знать. — У тебя, кстати, губы такие яркие с утра.

— Это потому что ты их так старательно обсасывала.

Арсений всегда остается Арсением. Вечно скажет что-нибудь, отчего хочется сквозь землю провалиться.

— Ты иногда говоришь отвратительные вещи, — с упреком говорю я и густо краснею, потому что его ладонь спускается к моей ягодице, начиная ее поглаживать.

— Иногда? — ироничная усмешка. — Я всегда таким был.

— А если я начну так делать?

— Ты неплохо с этим справляешься, когда выпьешь.

Я обиженно надуваю губы, что дается непросто, потому что они упрямо формируют улыбку. Смущение отступило, заменившись кокетством. Мне нравится, что мы шутим и разговариваем.

— Хочешь сказать, пьяной я превращаюсь в стерву?

— Превращаешься? — его брови взлетают вверх и только улыбка смягчает его фирменную иронию.

Я не успеваю ему возразить, потому что в ту же секунду тело Арсения подминает меня под себя, выбивая из легких затяжной выдох. Горячие губы накрывают мои, влажный напор языка посылает сильнейший спазм в живот.

— Это неправда, — мотнув головой, я упираюсь ладонью ему в грудь. — Я хороший человек.

— Кто спорит? — Арсений перехватывает мое защищающееся запястье и, отведя его в сторону, прижимает к кровати.

— Как это не мешает? — мычу я, когда его губы снова смыкаются на моих. Член обжигает живот своей твердостью, отчего голова моментально начинает плыть.

— Хватит спорить. Мне нравится.

Ему нравится. Секундное непонимание моментально замещается эйфорией. Я привыкла думать, что быть стервой — это априори плохо, но если Арсению нравится… Разве остальное имеет значение? Хотя в моем личном представлении я на нее не тяну. Слишком робкая, неуверенная в себе и смущающаяся.