Ренессанс

– Я знаю, Джером, – мрачно бросил он, идя к лестнице. – Этот сукин сын Адам ещё поплатится.

– За что он порезал тебя? – тихо спросил я, следуя за Скэриэлом. – Не думал, что он решится напасть.

– Разве таким, как Адам Шерр, нужна причина? – недовольно выдал он.

Я ничего не ответил, и Скэриэл поплёлся по ступенькам. От помощи он отказался, поэтому мне только и оставалось, что подниматься за ним, беспомощно сжимая свитер в руках.

Хитклиф узнал о способностях Скэриэла и даже не закатил скандал. Что уж там, даже не обиделся. Неужели этот чистокровный совсем наивный и мягкотелый, раз принимает всё от Скэриэла за чистую монету? Я злился из-за того, что даже такой большой секрет не рассорил их.

Через пару дней постельного режима Скэриэлу и правда стало лучше. Адама мы больше не упоминали, словно получить ножевое ранение было ничем не примечательным событием, чем-то между походом в магазин и стиркой белья. Я всё задавался вопросом, что же стало для Адама спусковым крючком, но Скэриэл вечно его провоцировал, так что это всё – он вернулся домой мертвецки бледный и, согнувшись в три погибели от боли, истекал кровью в холле – было вопросом времени.

Теперь Скэриэл вот уже несколько часов сидел в гостиной и усердно переписывал что-то из учебника в тетрадь. Настроение его было приподнятым, что опять же никак не вязалось с недавней стычкой. Проходя мимо, я заглянул ему за плечо и, пробежавшись взглядом по первой строчке, тихо спросил:

– Это латынь?

В последнее время он занимался только ею, так что тут несложно было догадаться.

– Да, – не отвлекаясь, ответил Скэриэл. – Вот послушай. – Он расправил плечи, приподнял подбородок и с торжественной интонацией прочитал: – Aut cum scuto, aut in scuto.

Естественно, я ничего не понял. Даже если он зачитывал мне это ранее, всё равно бы не вспомнил.

– «Со щитом или на щите». – Скэриэл сиял от радости, как будто сам был автором этой цитаты. – Либо победить, либо погибнуть со славой.

Я бы предпочёл и вовсе держаться подальше не только от щита, но и от любого другого оружия.

– Тебе подходит, – кивнул я.

– Надеюсь, что всё же останусь со щитом, – усмехнулся он.

– Прочти что-нибудь ещё.

Мне нравилось наблюдать за тем, как Скэриэл учится. Он с таким азартом принимался за новую книгу или задачу, что это не могло не заражать энтузиазмом.

– Imperare sibi maximum imperium est.

– И как переводится?

– «Власть над собой – высшая власть». Это слова римского философа.

– Что это значит?

– Если возьмешь себя в руки, то всего добьёшься.

Устроившись в кресле, я ещё с минуту наблюдал за тем, как он конспектирует главы.