Сыграй со мной в любовь

Кофе скоро принесут, — сменив удивление на безразличный покер-фейс, официантка развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в сторону кухни.

Она ушла так быстро, что спросить, кто заказал такой же кофе, я не успела. Растаяла, оставив меня один на один со своими подозрениями.

«Спокойно, Лика, дыши!» — чтобы не запаниковать, пришлось усилием воли брать себя в руки.

«Тебе все кажется! Тяжелый день, волнение за Петю, мало сна — банальная усталость», — мозг тут же стал подкидывать правдоподобные объяснения тревоге.

Безумно хотелось согласиться с ними со всеми. Перестать, как девица на охоте, шариться глазами по залу и, наконец, сконцентрироваться на работе.

Все то время, пока не принесли кофе, я старательно убеждала себя расслабиться. В ход шло все от самовнушения до мыслей о дочери. Но стоило потянуть носом любимый аромат, как внутренний голос сказал: «Найди!», и я как ужаленная вскочила с места.

* * *Дима

В моей жизни было только два периода спонтанных поступков: молодость, когда на смелости и риске сколачивал первый капитал, и короткий промежуток времени два года назад, когда связался с одной молодой энергичной идеалисткой.

Сейчас, кажется, настал третий, и он вновь был связан с той же девчонкой.

— Пристегните, пожалуйста, ремень. Мы скоро взлетаем, — вырвала меня из размышлений молоденькая стюардесса.

— Да, конечно.

Я вставил в разъем застежку и снова уставился в иллюминатор на взлетную полосу питерского аэропорта.

Поменять билеты в последний момент было той еще идеей. Провести полночи без сна, намотать несколько лишних сотен километров в воздухе — сомнительное удовольствие, особенно накануне важной встречи, но…

Я увидел ее.

На расстоянии трех столиков между нами, но не верилось.

Легкое платье без рукавов, высокий хвост, туфли на каблуках и алые губы — язык не поворачивался назвать эту Лику ""девчонкой"". Даже без полной боевой раскраски, которой сияли все остальные посетительницы ресторана, она выглядела самой женственной.

Остаться на месте и не подойти было адски сложно. До чертиков хотелось сесть рядом, стереть помаду с губ и убедиться, что это все та же бойкая пичуга, которая бегала передо мной без нижнего белья и всем нарядам на свете предпочитала мандариновые шорты.

Сейчас я бы за эти шорты отдал всю наличку, которая лежала в лопатнике. Хотя бы за пару минут наедине с той, прежней Ликой.

В тридцать восемь сложно еще чему-то удивляться, но у птички был совершенно нереальный талант вытаскивать у меня изнутри какого-то незнакомого, склонного к дурацким поступкам мужика. Даже, когда она ничего для этого не делала. Закусив губу, читала меню. Напряженно смотрела по сторонам, словно ждала кого-то.

Странная штука — два года я жил своими делами.