Веселый Роджер

Думаете, она просто так ударилась во всю эту гребаную йогу, буддизм и прочую индийскую хрень? Не вывозила наша церковь ее горя, пришлось искать новую.

Пока обдумываю все это, понимаю, что отпускает. Артём имеет такое же право портить родителям жизнь, как и я. А я здорово оторвался на их нервах, теперь его очередь. Жги, Артём.

– Горе-то какое! – причитает мама. – Вик, ты знаешь?

– Да, давно уже. – Даже спрашивать не нужно, о чем она говорит.

– Сел в кинотеатре на иголку, не посмотрел. А оказалось, она зараженная!

– Чего-о-о?"

"Вот это уже интересно. Я отстраняю маму, вглядываясь в глаза.

Думаю, не ослышался ли. Артём выплывает из кухни, бледный, осунувшийся, обросший, в какой-то непонятной мятой одежде. Выглядит кошмарно, никогда его таким не видел. Скрещивает руки на груди.

– Это СПИД-терроризм, – сообщает Кустов, а я просто стою и моргаю, глядя на него. – Новая волна пошла по Москве, зараженные люди специально таким способом распространяют вирус среди здоровых.

Он действительно говорит все это совершенно серьезно.

– Нужно быть очень осторожным, сынок, – причитает мать. – Всегда смотри, куда садишься, кто рядом с тобой.

Это так опасно, такой кошмар. Лишний раз лучше избегать метро, автобусов, кафе.

– Сначала не придал даже значения, – говорит Артём, – а потом пошел сдавать анализы для санитарки, вирус и выявили. Пока пересдавал в нескольких местах (в одной лабе диагноз поставили под вопросом), еще держали в «Восток и Запад», а как подтвердилось, поперли на улицу. Такие вот дела. Руку-то пожмешь, брат, или побрезгуешь? – Он тянет мне свою ладонь.

Мама заливается слезами и убегает в зал. Пока жму руку этому козлу, сердце сжимается от жалости к родителям.

Дядя Коля тоже подает ладонь, сразу после сына. Он глубоко печален, сутул, впервые кажется мне стариком, хотя не намного старше папы. По глазам видно: отказал бы я Тёме в приветственном жесте – отчим бы меня тут же вычеркнул из своей жизни навсегда.

– СПИД-терроризм? – переспрашиваю, нахмурившись, у Артёма.

Тот пожимает плечами, дескать, докажи обратное, если сможешь. Трындец. Сейчас-то, благодаря Вере, я знаю о ВИЧ практически все, но и раньше знаний хватило бы, чтобы понять: его не существует. Это выдумка, байка. За все годы, как узнали о существовании вируса иммунодефицита, не было зафиксировано ни одного случая подобного заражения.

– Ты уверен, что заразился именно в кинотеатре? – мрачно спрашиваю, присаживаясь рядом с мамой.

Жалко ее так, аж зубы сводит. Мог бы скрыть от них, вот зачем рассказал? Я же обещал, что с деньгами помогу, если надо. Заплатил бы за мамины нервы столько, сколько потребуется. Конечно, благодаря Марату Эльдаровичу я сейчас не в лучшем материальном положении, но хрен с ней, с этой «Трудермой», и так живу, справился бы.