Веселый Роджер

Ты хороший парень, и я очень горжусь тобой. Держитесь с Верой друг за дружку, и все у вас сложится.

Я так и стою, не зная, что ответить. А ведь в его словах чувствуется уверенность и… гордость, да? За свою семью, жену, жизнь? Вместо привычного сожаления, что все сделал неправильно, а ошибки фатальны и не поддаются исправлению.

– Мы держимся, пап, – наконец отвечаю.

И это самая искренняя вещь, которую он от меня услышал за последние годы. Как будто я решился признаться, что тяжело. Сильно тяжело, мать вашу. Прикрываю глаза, папа молчит, переваривает. Открываться больно, родным – особенно.

Ведь дело ж есть до их мнения, многое от него зависит.

– Я обещал сделать вид, что не в курсе, но Соня рассказала по большому секрету, а ей Вера еще вчера, что ты предложение сделал. Это правда?

– Правда.

– Вы же в Сочи будете жениться? Приезжайте, устроим праздник!

– Я бы хоть сейчас сорвался, но Вере отпуск не дают. У нее важная работа: ресторан участвует в каком-то конкурсе кулинарном. А бросать ее здесь я не хочу. Ближе к октябрю приедем. Но ладно, мне пора. Извини, но… мама в гостях, неудобно ее надолго оставлять одну.

Потом перенаберу тебя, хорошо?

Небольшая пауза.

– Привет передавай.

– Ладно. Пап?

– Да?

– Рад был тебя слышать.

Я захожу на кухню и сразу получаю в лицо упрек:

– Опять звонил напомнить, что я променяла жизнь единственного сына на личную? – с горечью спрашивает мать.

– Он так не думает. А тебе наговорил всего этого… сколько лет назад? три? пять?.. на эмоциях. – Вздыхаю, сажусь напротив. – Вы бы обсудили тот никчемный разговор спокойно хоть раз. Всем бы полегчало.

– Он спит и видит, как закапывает меня в ящике!

– Мама, блин! Ты думаешь, каково мне слышать, что из-за меня вы друг друга ненавидите?

– Не из-за тебя.

Просто кое-кто алкоголик, а с больными головой людьми нормально разговаривать невозможно. Закроем тему. Расскажи лучше, как ты поживаешь. Вижу, она тебя неплохо кормит – я заглянула в холодильник.

Пожимаю плечами, дескать, не жалуюсь. А дальше говорить-то и не о чем. Была ли за последние годы у нас хоть одна тема, не связанная с моей ущербностью или фотографиями, которые мне нужно сделать/обработать/отдать друзьям/родственникам?

Добавлю, кстати: брить голову наголо мне не идет.

Вера смеется, говорит, что, когда отрастут волосы, будет любить меня в два раза сильнее.

Сидим с мамой друг напротив друга за столом, жалость в ее глазах наворачивает слезы на мои. Отвожу взгляд в сторону, моргаю. Когда вот так с ней наедине, я начинаю ощущать себя снова на восемнадцать лет, вспоминаю первые месяцы реабилитации, мамину поддержку и печаль, весь этот кошмар, через который мы проходили вдвоем день за днем. Постоянные перевязки, боль, рвота при попытках начать питаться как-то помимо капельницы.