Веселый Роджер

И еще раз перечислил все то, что ей делать нельзя. Они записались на следующий прием в середине августа – Вере предстоит худшее лето в жизни.

И вот они с Беловым сидят в машине, слушают скребущую тишину, от которой иглами отчаяния покалывает сердце. Зачем она к нему села? Вик повел, и она пошла, потому что в шоке. Нужно уходить. Куда только? На мост сразу?

– Ты что-то говорил о подарке. – Голос звучит хрипло.

Вера тянет время изо всех сил: хочется как можно дольше побыть рядом с кем-то, кто знает и не отшатывается. У них с Гуглом, конечно, отличные партнерские отношения, но пусть поисковая система отдохнет от девушки хоть пару часов.

– Да, точно. – Вик тянется на заднее сиденье и достает чехол для ватмана. Открывает, вытаскивает листы, разворачивает и показывает Вере.

Она смотрит несколько секунд, ахает и закрывает рот рукой, жадно шаря глазами по большой фотографии. На ней Вера, никаких сомнений. Раскованная, возбужденная Вера в мокрой, ставшей почти прозрачной майке. Фотография черно-белая, обрезанная и тщательно обработанная, совсем нет ощущения, что это домашняя съемка. Лица не видно. Только грудь, острые ключицы, плечи, подбородок и губы.

Вера смотрит, не веря глазам. Неужели она может быть такой красивой и соблазнительной?

– Нравится? – спрашивает Вик.

– Очень, – честно признается она.

– Я ее сделал для тебя, никто больше не увидит, обещаю. Делай с ней все что хочешь: повесь в рамку или выброси. Она только твоя.

– А электронные варианты?

– Удалил.

– Тебе можно верить?

– Не обижай мою маму, она меня хорошо воспитывала.

– Артёма она тоже воспитывала.

Кажется, его призрак всегда будет маячить между ними.

– Ты сейчас в «Веранду»? Я подвезу.

– Нет, домой. Взяла отгул.

– Говори адрес.

Вик открывает навигатор в телефоне, и Вера диктует улицу и номер дома.

А сердце ноет от досады, что Белов больше не зовет к себе, делает вид, что ничего не было. Если бы между ними был секс, она бы решила, что Вик получил, что хотел, и больше не нуждается в ней. Но секса не было. Вера была так ужасна, что ему и не хочется? Ах да, у нее же, вероятно, ВИЧ. Она косится на Вика, не поворачивая головы, ловит себя на мысли, что неосознанно царапает запястье.

В машине играет гадкий шум. Несколько мужчин кричат в истерике что-то на английском, а Вик ничего – терпит, губами шлепает, подпевая. Что одна песня уже закончилась, а другая началась, Вера определяет только по меняющимся символам на магнитоле. Еще и названия есть у каждой, надо же.