Женский приговор

Так хорошо сидели, хоть и молча…

– Я говорю, что ты воровка, потому что если ты не осознаешь всю мерзость своего поведения, то не сможешь исправиться! Если деньги тебе даны с конкретной целью, значит, ты не имеешь права тратить их на другое. Три рубля, которые тебе подарили, – пожалуйста, расходуй куда хочешь, но остальное – извини.

– Да тебе какая разница, съела я обед или нет?

– Такая, что я была за тебя спокойна, я знала, что моя дочь сыта и гастрит ей не угрожает. А теперь что мне прикажешь думать? Что у тебя уже язва из-за этой поганой кассеты? Господи, я так и знала, когда Мийка дарил тебе магнитофон, что ничем хорошим это не кончится! Вот и дожили до воровства.

– Да не воровка я! Это сын твой вор, лазает по чужим столам!

Аня выскочила из кухни и скрылась в комнате, хлопнув дверью. Надежда Георгиевна двинулась за ней.

– Не смей уходить, когда мать с тобой разговаривает, – прикрикнула она.

…Анька сидела на стуле, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.

– Аня, я тебе серьезно говорю, эти увлечения до добра не доведут. – Надежда Георгиевна попыталсь довести разговор до конца. – Рок – это страшно, разрушительно.

Вон Мийка увлекся и пропал, ты так же хочешь? На дно опуститься к этому отребью? Среди них нет не только хороших людей, но и просто здоровых, поверь мне, доченька!

– Мийка был хороший человек!

– Да, не спорю, но как только он попал в эту среду, психика его начала разрушаться.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю одно – если бы он остался с отцом, то не умер бы.

Аня фыркнула и еще пристальнее вгляделась в вечернее небо.

– Мы сейчас судим одного рокера, и он, представь себе, жестокий убийца.

– Какого?

– Не могу тебе сказать, не имею права.

Просто чтобы ты знала, что это за публика. Наркоманы, воры, фашисты и убийцы, а ты слушаешь их разинув рот и сама не понимаешь, какие мысли они укореняют в твоей голове. А когда поймешь, поздно будет.

Аня вдруг расхохоталась и посмотрела на мать с таким презрением, что Надежде Георгиевне стало страшно."

"– Мама, а не ты ли говорила мне, что чем глупее человек, тем безапелляционнее он судит о том, чего не знает? Твои слова? А сама-то сейчас чем занимаешься?

– Я знаю побольше твоего, можешь не беспокоиться! Это ты дура, что голодаешь ради того, чтобы записать идиотское тявканье! В общем, кассету я забираю, и магнитофон тоже.

– Нет! Отдай! – Аня вскочила, хотела вырвать кассету у матери, но Надежда Георгиевна была начеку и завела руку за спину.

– Ты драться с матерью будешь?

– Отдай, я тебе сказала! Это мое!

– Нет, дорогуша, это мое. Три рубля я тебе, так и быть, верну по справедливости, а остальное – мое.

Аня метнулась к двери и встала в проеме:

– А я тебя не выпущу, пока не отдашь. Драться с дочерью будешь?

– Да без проблем.