Женский приговор

– Конечно, он один как сыч, ни бабы, ни детей, только вкалывать и остается, – продолжал Ярыгин, очень ловко стрельнув у Наташи сигаретку, – а нормальный человек не будет себя без остатка посвящать больным, правда же?

– Ну да…

– Вот именно! Почему я должен бросать свою семью в законный выходной ради не пойми кого? Глущ вообще очень странный.

Наташа пожала плечами.

– Да точно тебе говорю! Разве это нормально, когда мужику за тридцать, а он один? Даже подруги нету.

– Может, есть.

– Да не, мы бы знали.

Через минуту Сашенька оказался на пассажирском сиденье, и Наташа везла его домой.

Как она согласилась поработать его личным шофером, непонятно, но есть такое – оказанная раз любезность вдруг превращается в твой долг. Не подвезла бы она его после обморока, сейчас бы не залез к ней в машину, как к себе домой.

– И с каждым днем все хуже, – разливался Ярыгин, – вообще бешеный стал, все ему не нравится.

– Так ты работай так, чтобы нравилось."

"– Я нормально работаю, это Глущ – конченый псих. Ты сама не замечала за ним странностей?

– Нет.

– А то, что он бегает как подорванный? Не настораживает тебя? Ну ладно, спорт – дело святое, но он же никогда не моется.

– В смысле? – Наташа так удивилась, что чуть не проехала на красный.

– Никогда не принимает душ после операции, это нормально, по-твоему?

Наташа пожала плечами и поморщилась. Душ – дело хорошее, но почему-то все ее знакомые, пропагандировавшие водные процедуры и бичевавшие грязнуль, оказывались жуткими сволочами. Воспитанные люди соблюдают чистоту молча.

– Один раз мы с ним анаэробку вскрывали, – продолжал Ярыгин, – а там, оказывается, по правилам после операции нужно снять всю грязную одежду прямо в моечной, в коридор нельзя выходить.

Ну я человек простой, робу сбросил и в одних трусах побежал в душ, думал, Глущ помчится следом, а ни фига! Он сестру чуть до слез не довел, сначала наорал, что она его заранее не предупредила, потом стал торговаться, что не такая уж у него роба и грязная. И ты понимаешь, отказался вперед сестры выходить, а потом еще потребовал у нее халат. Говорит, иди первая, я отвернусь. Неужели непонятно, что женщине неловко в присутствии мужика переодеваться? Сестра вышла вся в слезах, а Глущ так в душе и не появился. Нормально это – после газовой гангрены грязным ходить? Волосы провоняли, а ему горя мало. Прямо водобоязнь какая-то у него.

– Саша, ну мало ли… Может, татуировка на спине, память об ушедшей юности, – улыбнулась Наташа.

– Ой, я тебя умоляю! Он чокнутый, вот и все. Знаешь Таньку из экстренной, лупоглазая такая, с косой?

– Конечно. С ней хорошо работается.

– Ну вот ей Глущ сильно нравился.

У Наташи похолодело в животе, и день слегка потускнел.

– В общем, она девка резкая, долго вздыхать не стала, а решила действовать.