Женский приговор

Пол в гастрономе был весь покрыт бурой снеговой кашей, и в продаже не оказалось болгарских сигарет. Наташа купила «Лайку», потому что понравилось изображение собаки на пачке, вернулась в машину и закурила, открыв окно. Вот уж действительно, что курить, что лаять, горло саднит одинаково."

"Конечно, Глущенко мог быть с людьми и помягче. Не орать на операциях всем ассистентам: «Мовчи та дышь!», даже если один из них состоит в звании полковника и возглавляет кафедру, а помогать встал для того, чтобы оценить потенциал сотрудника. Мог бы посещать если не пьянки, то хоть приличные коллективные мероприятия, например, ежегодный кросс сотрудников и другие спортивные соревнования.

Он бегает каждый день по десять километров, так все медали бы взял! За город кафедра выбирается – свежий воздух, шашлыки, песни под гитару, – почему нет? Все едут, а Глущенко сидит дома, как наказанный.

Он нелюдимый, странный, хамоватый, злой – может быть, и так. Но она знает, какой он настоящий. Поэтому любит.

Тут она заметила Ярыгина. Он шел в сторону гастронома, держа под руку блеклую унылую женщину. Наверное, жена, хотя Наташа по рассказам Сашеньки представляла ее совсем иначе.

Тут она спохватилась, что если Ярыгин заметит ее машину, то в своей непосредственности может снова превратить в личного шофера, поэтому выкинула до половины докуренную душную «Лайку» в окно, быстро закрыла его и стартовала.

Надежда Георгиевна проснулась со странным чувством, будто она прогульщица. Суббота – рабочий день у директора школы, но в суде заседаний нет, так что она имеет право отдыхать. Можно валяться в кровати с книжечкой, благо дети на учебе, муж поехал к своему оппоненту, а бабушка еще в санатории.

Можно даже сделать себе кофе в постель и кайфовать, как какая-нибудь капиталистическая домохозяйка. Надежда Георгиевна улыбнулась, потянулась, но уже через секунду почувствовала себя, как на горячей сковородке, и вскочила.

Все при деле, а она будет тут валяться нечесаная, с опухшей рожей, фу!

Она оделась и, наскоро выпив чаю из вчерашней заварки, побежала в школу – узнать, как там идут дела без руководителя.

Войдя в раздевалку, Надежда сразу увидела огромное объявление на листе ватмана, и сердце екнуло.

Боже, какое счастье, что совесть заставила ее выйти на работу, со всеми этими судебными штучками она и забыла, что пригласила на встречу со старшеклассниками известного журналиста. Вот бы он обиделся, если бы директриса лично его не встретила!

Журналист оказался дородным мужчиной в отличном костюме, явно шитом в ателье, и в импортных туфлях с толстой подошвой типа «манки». Манера поведения у него была снисходительно-доброжелательная, а улыбка – маслянистая.