Женский приговор

Что я делаю?

– Пьете водичку из носика чайника, – улыбнулась Наташа, – и спрашиваете себя, зачем надо было так нажраться.

– Допустим. Но потом я начинаю искать свой трофей, без особого труда нахожу и помещаю в тайник. Вот и все. А вот если я убийца, но не Мостовой, как раз складывается. Убиваю, еду к другу, напиваюсь, теряю заколку, пьяная еду домой, вырубаюсь, просыпаюсь утром, пью водичку, спрашиваю себя, сую руку в карман, заколки нет, я в шоке, но делать нечего.

Наташа захотела поделиться с Надеждой Георгиевной своими опасениями.

Директриса мыслит четко и логично, вдруг найдет аргумент, который развеет в пух и прах Наташины страхи? А если нет? Если наоборот?

Нет, определенно, то, что она думает, – полный бред! Надо прекращать паранойю.

– Нечего делать, если вы пьяница и не просыхаете, – возразила Ирина, – а если вы относительно нормальны, то поедете к Мостовому на дачу и найдете там свой трофей. Вы же понимаете, что это не только приятный сувенир, но и улика.

– Слушайте, – вступила Наташа, с удивлением услышав в собственном голосе раздражение, – смысл переливать из пустого в порожнее, если послезавтра машинистка покажет, что она спит с Кириллом двадцать лет?

– Это будут просто слова.

– А волос на заколке?"

"Судья нахмурилась и стала барабанить пальцами по столу. Наташа узнала мелодию с заставки «Кинопанорамы» и подумала, что Ирина, должно быть, очень музыкальная. Вообще интересная женщина, как переливной календарик: так посмотришь – одна картинка, под другим углом – другая.

То она строгая красавица, то домовитая и радушная, а иногда – волевая и сильная. Какие же они были дуры с Надеждой Георгиевной, что объявили ей бойкот! Слава богу, вовремя опомнились, и то это заслуга Ирины, а не их. Словно базарные бабы вели себя, вспомнить стыдно. Зато теперь стыдно, что она не может поделиться своими идеями. Они вместе работают, пытаются узнать правду, а Наташа утаивает информацию, которая могла бы все прояснить.

– Господи, это если она не предъявит свой экземпляр, то придется дополнительную экспертизу назначать, – простонала Ирина, – чей волос, жертвы или машинистки, и начнется такая волокита… Ничего, будем заседать до упора.

– Школу мою до этого упора точно сожгут. Нет, я знаю, что хороший руководитель – это тот, у которого дело ладится в его отсутствие, но все же… Дело ладится, а какая-то драма назревает, пятой точкой чувствую.

– Я тоже уже к станку хочу.

– В смысле, Наташа? Вы же хирург.

– Операционный стол мы так называем.