Женский приговор

Разбухшая парадная дверь, темная лестница с сырым и затхлым запахом из подвала, хлипкие перила и непременная оплавленная кнопка лифта. Когда входишь в такие парадные, в успешное строительство коммунизма как-то сразу совсем не верится. К счастью, квартира Тани находилась на третьем этаже, и воспользоваться лифтом не пришлось.

Встретила их небольшого роста женщина в красивом халатике, как оказалось, Танина мама. Наташа стушевалась, предоставила действовать Надежде Георгиевне, которая лучше умела общаться с детьми и родителями, а главное, была сильно настроена на победу.

Директриса представилась и только хотела объяснить, в чем состоит их интерес, как хозяйка немедленно пригласила войти, и гостьи не успели оглянуться, как очутились в маленькой, но уютной кухоньке, за столом, покрытым чистой льняной скатертью, и мама Тани сноровисто подавала чай.

– Никакого сладу с ней нет! – тараторила мама. – Живет как хочет! Вот как на нее повлиять, товарищ директор? Скажите, вы же педагог!

Наташа уже настроилась на целую лекцию по воспитанию молодежи в исполнении Надежды Георгиевны, но та только улыбнулась и тихо сказала:

– Я не знаю.

– Как это?"

"– Правда не знаю. Мы к вам, собственно, по очень щекотливому делу, и вы имеете полное право выставить нас вон, если не хотите разговаривать. Просто решается судьба человека, поэтому мы позволили себе пренебречь некоторыми формальностями и обратиться за помощью к Татьяне.

– Да в чем дело, может, я и сама скажу.

Только Надежда Георгиевна заикнулась про Мостового, Танина мама азартно шлепнула ладонью по бедру и заявила, что сейчас прольет свет на всю эту идиотскую историю.

Некоторое время назад Таня с подружкой решили стать рокерами, зря, что ли, все детство протосковали в музыкальной школе. Подружка шикарно играла на фортепиано, Таня обладала хорошим голосом, обе освоили гитару, а молодой человек подружки готов был влиться в коллектив в качестве ударника. Мама благосклонно смотрела на это увлечение, позволяла ребятам играть дома, несмотря на недовольство соседей, и думала, не отправить ли дочку к репетиторам и замахнуться на консерваторию, а если не получится, то хотя бы в театральный институт или эстрадно-цирковое училище.

Троица спелась и сыгралась так, что начала выступать в школе на разных мероприятиях, но тут проявилась ключевая проблема. Как исполнители ребята были очень хороши, но как творцы – ноль. Беспомощные стихи, примитивнейшая музыка, такое не стали бы слушать даже дети.

Петь песни про родину, труд и комсомол ребята посчитали ниже своего достоинства. Им хотелось чего-то серьезного, с глубоким подтекстом и обязательно бунтарского.