Женский приговор

Она написала его биографию, книгу о нем для детей, постоянно публиковала статьи и интервью и часто выступала по радио. Надежда Георгиевна ясно помнила затрепанную книжечку в желтой обложке с бурыми коленкоровыми углами. Называлась она, кажется, «Сердце революции», а на фронтисписе был изображен буденновец, самозабвенно летящий в вечность верхом на коне.

Маленькая Надя несколько раз брала «Сердце революции» в школьной библиотеке и всякий раз читала с огромным интересом. Другие любимые детские книги повествовали о бедных, даже нищих детях, с младенчества понимавших, что только революция даст им шанс выйти в люди, и смело боровшихся за правое дело.

В книге про Грайворонского было иначе – там рассказывалось про ребенка из богатой дворянской семьи, который пытливо постигал мироустройство и, сделав выбор в пользу коммунизма, добровольно отказался от всего и примкнул к большевикам. Стыдно сказать, но Наде больше нравилась первая часть, про светлое беззаботное детство, про нянек и кухарок и своего пони. Она читала и представляла этого пони, как живого: кареглазого, с густой челкой и бархатным теплым носом, которым он доверчиво тычется в ладонь, требуя сахарок.

Потом в библиотеке появилась еще одна книга Грайворонской – о летчицах Великой Отечественной войны. Это была очень грустная, пронзительная повесть для детей, но и взрослые не оставались равнодушны. Надина мама плакала, когда читала.

Лидия Грайворонская была в строю всю войну, но в повести себя даже не упомянула."

"«Я и так есть, – сказала она в радиопередаче, – я выжила, и теперь мой долг рассказать о тех, кого больше нет, кто погиб во имя победы, во имя мира.

Мы не должны забывать, как тяжело дается мир, как трудно и какую цену за него приходится платить. Но бороться необходимо, и не жаль заплатить любую цену, потому что если нет мира, то нет ничего».

Новых книг почему-то не выходило, Надя ждала-ждала, а потом увлеклась химией и охладела к художественной литературе, и забыла про Лидию Грайворонскую.

Только через много лет, уже взрослой женщиной, наткнулась в старой подшивке «Огонька» на интервью с Грайворонской по случаю Дня Победы.

Лидия рассказывала, как в отпуске ездила на родину своей однополчанки, погибшей в бою, собирала о ней материал и теперь пишет биографическую повесть. Кроме того, одной московской школе присвоено имя Грайворонского, и Лидия вместе с пионерами создает там музей Ивана Ильича. В планах у нее еще серия очерков о боевых подругах и новая книга воспоминаний о покойном муже. Недавно ей посчастливилось стать членом Советского комитета защиты мира, там тоже предстоит много работы.