Золотое пепелище

Вы можете остаться, но при условии, что перестаете маяться дурью и устраиваетесь на работу.

– Я работаю.

Товарищ капитан со скучающим видом изложил как общеизвестные и никому не интересные факты:

– Вы не работаете, а числитесь сменным дворником подсобных помещений санатория «Нефтяник». Причем такой должности в штатном расписании там нет, но гражданка Логинова Майя Дмитриевна уговорила – ну, или заинтересовала – кадровика этого заведения, Персицкую Елену Григорьевну, проставить несуществующую должность в вашу трудовую книжку. Которая, кстати, восстановлена вместо ранее потерянной, так, Усольцев?

Солист, подумав, согласился, отступив на вторую линию обороны:

– Ну и пусть тунеядец. Что с того?

– В общем-то, ничего, за исключением того, что я буду вынужден принять меры, – мило так, по-домашнему получилось у капитана, но и невооруженным глазом было видно, что Мише пора паниковать.

Потеря хлебного места, попытки наладить отношения с властью на новом месте, наверняка утрата какой-нибудь местной красотки – кто его знает, что в голове у этого товарища, вообразившего себя хозяином своей судьбы. На его изменившемся лице перепуганными галками судорожно метались и разлетались мысли.

И, наконец, Миша сдался:

– Понял я. Хорошо. Спрашивайте.

…В номере гостиницы Шурик ворчал, безуспешно пытаясь очистить любимый замшевый пиджак:

– Гена, ну нельзя было поаккуратнее? Замаслился весь, только в химчистку отдавать.

– Что ж ты думал, оперативное задание, – важно заявил Генка.

Вернувшись из «казино», он с чувством выполненного долга завалился на кровать, заложил руки за голову и мечтательно глазел в потолок.

– Ах, как же он облажался, просто сказочно. Вот уж не думал, что тутошние такие ваньки[1].

– Да, повезло, – заметил Чередников.

Генка скосил глаза, пренебрежительно присвистнул.

– Ты что, Шурик, серьезно? Ну ты тундра. В карты не везет, в карты играют!

– Не порть мне оперативника, доктор, – оказалось, что уже некоторое время в номере обретается Дементьев, – передергиваешь знатно, кто спорит, а вот твое творчество до добра не доведет. Мы ж уговорились, а ты самодеятельностью страдаешь. Вот отвернул бы тебе амбал голову?"

"– Ну так мне-то что? Это вы замучались бы мое бренное тело везти на погребение, – беззлобно огрызнулся Генка. – А так – никакого риску. Я этого тюленя неповоротливого еще когда срисовал, он бы меня врасплох не застал.

– Ладно, цел – и заткнись, – оборвал Вадим, кривясь, чтобы не расхохотаться, но для порядка предупредил: – Не вздумай теперь отправляться гулять под луной. Мы тут не местные, никого не знаем, а тутошняя фауна уже в курсе происшествия, не надо подводить ни агента, ни Усольцева, ни Ругайна…

– Этого-то почему? – поинтересовался Саша.