Золотое пепелище

Что до Валиного сообщения… Конечно, оно само по себе невероятно, но с этим народом и не такое бывает. Все-таки, как ни верти, брильянтов при обыске у него не найдено. Если так, то дельце отличное. Если так, то готовь плечи под погоны.

– Да все равно, – автоматически проговорил он и осекся.

Полковник немедленно строго указал на недопустимость:

– Это ты зря.

– Виноват.

– И ты говоришь, что Каяшева ее крестная?

– Да. И она обещала ей подарок из Риги, мешок для сменки…

– После, Шурик, после, – полковник постучал по столу, – иди трудись.

– А… как это вообще будет, Макар Иванович, с цыганами? Операция?

– Будет операция, не переживай. Тебя это не касается, все-таки ты их сосед. Нечего собак дразнить.

Его, стало быть, не касалось, а Генка напросился, аж подпрыгивал, как боб на сковороде:

– Макар Иваныч, я ж у себя по этой цыганской братии первый был, вот так держал. Позвольте, а? Не подведу.

Он все ныл и сучил кулаками, пока не добился своего.

– Не печалься, герой, – прогудел Вадим Дементьев.

– Да мне что, – пожал плечами Саша, – я добра этого насмотрелся, не стремлюсь."

"– Вижу, ничего. Пусть их готовятся, а мы с тобой пойдем Волкова допрашивать.

– Волкова? – удивился Шурик.

– Ты не понял, – сказал старший. – Ювелира Волкова. Я с ним поговорю, а ты посиди, послушай, на ус мотай. Может, что и всплывет новенькое, интересное.

* * *Волков Павел Петрович, сотрудник Гохрана, оказался невысоким, плотным, сутулым человечком с чистыми честными глазами за очками с сильными линзами. Порядком плешивый и какой-то угодливый, чрезмерно услужливый. То ли парикмахер, то ли старый халдей в дорогом ресторане. Дементьев, поглядывая на него не сказать чтобы очень доброжелательно, задавал краткие вопросы и терпеливо выслушивал ответы, не всегда ясные, не всегда по делу.

– Как долго вы были знакомы с гражданкой Каяшевой?

– Был знаком, дорогой товарищ, исключительно знаком. Ириночку знал с детских лет. Однако в основном имел дело с папой ее покойным, Владимир Санычем, – ювелир улыбнулся, на этот раз криво. – Вот он был деятель тот еще.

– Что вы имеете в виду, поясните, пожалуйста, – попросил Дементьев, старательно записывая и сохраняя при этом скучающий вид.

– То и имею, – пояснил ювелир, – хозяйственник. До мозга костей и до костей мозга.

– Хозяйственник – разве это приговор?

– Вот и я думаю: с чего бы это – как хозяйственник, так и тотчас приговор.

– Хорошо, пока оставим. Вам же нечего сказать конкретного, по сути только что заявленного?

– Конечно нет, – заверил ювелир Волков. – Это же не мое, ваше дело.

– Вы правы. Ну-с, давайте ближе к вашему делу.