Золотое пепелище

У нас имеется информация, что в доме Каяшевых имелась некая коллекция драгоценностей…

– Да, да, – воодушевленно подхватил ювелир, – все эти картины… Айвазовский, Репин, Нестеров, Кандинский, а уж литье – один Лансере что стоит! Э-э-эх, чего там только не было. Кому, скажите, все это перейдет?

– Скорее всего, как выморочное имущество, в пользу государства. Но я имею в виду нечто иное – ювелирные изделия. Это же больше по вашей части.

– Да, да… – рассеянно повторил Волков. – Вы простите, для меня как раз все эти золото-брильянты – рутина, а вот искусство… да, но вас интересуют эти байки про мильоны в мешке из-под сменки?

Чередников чуть не подпрыгнул, открыл рот, но не посмел без команды старшего ничего сказать, лишь ворочал вытаращенными, безумными глазами, переводя их с ювелира на Дементьева. Вадим, случайно подняв взгляд на лейтенанта, чрезвычайно удивился выражению его лица, но на всякий случай сделал знал глазами: помалкивай, мол. Однако причины нервозности младшего понял правильно, поскольку спросил, по-прежнему как бы мимоходом:

– Что за история, Павел Петрович? Не забывайте, мы тут несведущи, как это… в городском фольклоре.

– Тоже верно, вам-то это все зачем, – мирно согласился ювелир. – Если вкратце: да, коллекция Каяшева действительно существовала, но не в таких объемах, в которых волновала воображение любителей заглянуть в чужой карман.

– Вы имеете в виду коллекцию ювелирных изделий, – еще раз уточнил Дементьев, снова предостерегающе косясь на Чередникова: молчи, мол.

– Именно.

– А происхождение этих драгоценностей вам известно? Не для протокола, конечно.

– Вадим Юрьевич, – помолчав и вздохнув, начал ювелир, – я старый человек и в обозримом уже будущем предстану пред судией, с которым не сравнится ни один народный. Мне бы не хотелось уходить в мир иной сплетником, того хуже – клеветником.

– Упаси боже, я не толкаю вас на скользкий путь, – заверил Дементьев, улыбаясь, – просто советуюсь, консультируюсь. В нашем деле знающие люди на вес золота и всегда могут рассчитывать на особое отношение.

– А, ну раз так. Впрочем, это все знают: Каяшевы – дворянский род, служили при дворе, со стороны же матери – из семейства Урусовых, дедушка – герой Севастополя, водил дружбу с самим Айвазовским, – ювелир чуть не причмокнул, – так что две картины – «Вечер в Ялте» и «Портрет католикоса» – с дарственной надписью самого автора!

– Не отвлекайтесь.

– Да-да, вы правы. Они и до революции жили небедно, были у них особняки, доходные дома; даже когда их раскулачили, осталось немало. Припрятали, должно быть.

Ювелир снова замолчал, по всей видимости, чтобы дать возможность тугодумам освоить информацию.