Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

А по остальным показателям вещь оказалась отменная! В последующие годы время от времени встречались мне женщины в “моих” сизых пиджачках и изумрудных “ритиных” куртках, и мне чудилось каждый раз, будто бы что-то нас объединяет, будто мы принадлежим к тайному какому-то сообществу… Запах-то – субстанция мистическая. Эх, с каким удовольствием я и сейчас щеголяла бы в сизом своем пиджачке, да давно уж нет никакой физической возможности втиснуться в его лайковые объятия.

Анна Матвеева

Долгие и частые письма"

"– “Поща” – это значит “почта”, – говорит папа, глядя как всегда, поверх очков.

То есть он не всегда, конечно, смотрит на меня поверх очков, но каждый раз делает это, объясняя какую-то с его точки зрения простую вещь (и которую я никак не могла понять). Именно с таким лицом он рассказывал мне, что такое параллели и меридианы, и был неприятно удивлен, когда я притащила на другой день двойку по природоведению. – Читается, кстати, “пошта”. Ну а “НР България” – это совсем просто. Народная Республика Болгария. Ясно, Анютик?

– Угу, – говорю я и иду с новыми вопросами к маме.

Мне хочется знать, почему в болгарском языке все слова какие-то твердые, зубчатые? Вот ведь слоеный пирог баница – он очень мягкий, и розовое масло в крохотных пробирочках – сама нежность (так говорил кто-то из особо восторженных маминых подружек), и перевитые красно-белые кисточки мартениц не хочется выпускать из рук, такие они мягонькие на ощупь!

Диссонанс между приятнейшими явлениями болгарской жизни и суровым, рубленым языком зиял как пропасть, перемахнуть ее в одиночку третьекласснице было не под силу, и родители-филологи были здесь очень в тему, хотя мама все равно не поняла, в чем тут проблема.

А я не смогла ей этого объяснить.

Вот, например, Франция и французский язык, которые влекли меня намного сильнее в те годы, не имели никаких разногласий. Всё там гармония, всё диво – и быстрота речи, и мушкетеры, и Ален Делон из набора открыток “Артисты французского кино”, и мой репетитор по прозвищу Бонжур, и журнал Elle, который маме дала посмотреть на одну ночь какая-то коллега. Но, увы, это были единственные контакты с Францией, которые я могла себе позволить, будучи Анютиком девятилетнего возраста.

Болгария была ближе, да и выглядела она вполне реально, достижимо. Я представляла, что однажды там окажусь, но о Франции даже мечтать себе не позволяла – в СССР и без меня хватает желающих там оказаться. Куда более достойных желающих!

Франция – это была потаенная мечта. А НР България периодически всплывала в разговорах взрослых как реальность. Учись как следует, будь примерной пионеркой, глядишь, и попадешь туда однажды на десять дней.