Сладкий хлеб мачехи

До того самого времени, пока не раздался за дверью требовательный голос проводницы:

— Эй, пассажиры, мужчина с девочкой! Вставайте, надо белье сдавать! Через сорок минут ваша станция!

— Погоди, погоди… Баська, ты ли, чё ли?

Тяжелое морщинистое лицо бабы Поли дрогнуло удивлением и оплыло вниз, как перекисшее тесто из кастрюли. Опершись рукой о спинку скамейки, она даже попыталась встать, но грузное неповоротливое тело и не подумало исполнять команду, лишь слегка переплюхалось по деревянной скамье, колыхнув всем, чем можно колыхнуть.

— Здравствуй, баба Поля.

А ты все такая же, не изменилась. Так и сидишь на своем посту?

— Сижу, Баська, сижу… А чего мне сдеется? Утром как выползу на свет божий, так и сижу. Весной-летом солнышко ловлю, по осени — воздушек свежий, так хорошо землицей сырой пахнет. Да ты погоди, погоди, куда торописся-то?

— Так к маме, теть Поль…

Взявшись за ручку двери подъезда, Бася обернулась, пожала плечами — неужели не понятно, куда она торопится? Не стоять же ей около соседки, в самом деле. С ней только остановись — сплетен не переслушаешь. Десять лет прошло, а она как сидела на этой скамейке, так и сидит.

Нет, оно понятно, конечно, что жалкий бабы-Полин мирок грех казнить осуждением, и сплетни о соседях при ее малоподвижной жизни и не сплетни вовсе, а нечто более значительное. Тут все присутствует: и удовольствие наблюдения, и аналитическая переработка информации, и личные выводы, и постижение смысла соседской жизни. В общем, полный и сладкий суррогат личной духовности. А что — не так уж и плохо, наверное, для относительно беззаботной старости. Растворимый низкосортный кофе тоже, например, можно пить по-гурмански. И свято верить, что это и есть настоящий, бразильский. А годы тем временем неумолимо текут, текут своим чередом, отщелкивают свои законные десятки…

— Да погоди, говорю! — выдохнула из себя баба Поля и замолчала сердито, выравнивая тяжелое астматическое дыхание. — Ишь, побежала! Нету матери твоей дома, так что не торопись!

— Как — нет? А где она?

— Где, где… В больнице, вот где… Неделю назад Валька из пятой квартиры ей скорую вызывала. Как увезли, так и лежит. Инсульт у ей.

— Инсульт?! У мамы — инсульт?

— Ну да… А чего ты вскипятилась так? Чай она уж не молоденькая, Фроська-то.

Шестьдесят восемь годочков, пора уже. Меня тоже первый инсульт аккурат об этом возрасте настиг. Так что…

— Баба Поля, но как же… Почему же мне об этом не сообщили?

— Да мы хотели, конечно… Валька, пока скорая не пришла, все у Фроськи твой телефон выпытывала. И в больнице врачи тоже спрашивали… А Фроська — ни в какую. Не дам, говорит, Басю зазря тревожить. Вот помру, говорит, тогда уж и звоните, и на похороны ее вызывайте. А так — нет.