Империя ненависти

Мои мысли рассеиваются, когда мы доходим до беседки в саду, раскрашенной множеством цветов. Прозрачные звезды свисают с потолка, как падшие ангелы.

Там же накрыт стол для завтрака со всеми видами еды, которой можно накормить целую армию.

Что-то летит в нашу сторону со сверхзвуковой скоростью, и я вздрагиваю. Дэниел, однако, ловит мяч ногой и даже пускает его в дриблинг.

— Вижу, ты не потерял хватку, Стерлинг.

— Отличный удар, капитан.

Дэниел ухмыляется Леви, который приближается к нам, неся на руках Брэндона.

Подождите. Разве он не пошел с Джеем только что? Как он…

Когда Леви подходит ближе, я вижу, что ребенок очень похож на Брэндона, но у него есть маленькая родинка под левым глазом. И на нем спортивная майка, в отличие от Брэндона, который был в светло-зеленых шортах и рубашке на пуговицах.

Леви вырос в сурового мужчину. Его мальчишеская красота стала совсем мужественной, но грива золотистых светлых волос все такая же яркая, как и прежде.

Он наклоняется и целует Астрид в губы, открыто, с языком.

Боже.

Мои щеки пылают, и я стараюсь смотреть куда угодно, только не на них.

— Найдите себе чертову комнату. — Дэниел вырывает ребенка из рук Леви и шепчет: — Тебе не противно, Лэн?

— Я привык. — клон Брэндона, Лэн, поднимает плечо. — Дядя Эйден говорит, что маме и папе нравится делать детей.

— Твой дядя Эйден прав.

— Твой дядя Эйден придурок, Лэндон, — говорит Леви, наконец оторвавшись от своего сеанса поцелуя с Астрид в школьном стиле.

— Дядя Эйден не придурок. Он говорит только правду. Кроме того… — Лэндон нахмурил брови. — Вы сделали Глиндон, которая избалованная и не нужная.

— Я говорила тебе не называть свою сестру ненужной, Лэн, — говорит Астрид учительским голосом.

— Но она такая.

— Иди в свою комнату и поразмышляй над этим.

Она вырывает его из рук Дэниела и ставит на ноги.

Лэндон качает головой и уходит, сцепив руки за спиной, как старик, ворча:

— Она все еще лишняя.

— Он определенно берет пример с Эйдена. — Дэниел смеется. — Заранее соболезную, когда он станет психом.

— Как ты можешь такое говорить, Жук? — Астрид звучит в ужасе, и по праву.

Несмотря на то, что Леви был дикой картой, Эйден тот, кто проявлял разрушительную энергию во всем, что он делал. Он был молчаливым, задумчивым и с явными социопатическими наклонностями.

Судя по слухам, которые я читала в Интернете, он и сейчас такой. Возможно, его жена и сын немного укротили его, но что-то подсказывает мне, что Эйден Кинг никогда не изменится.

— Просто правда, которую ты отказываешься видеть. Он только что назвал свою сестру ненужной, — говорит Дэниел. — И где же этот лучик солнца?

— С Джонатаном, — отвечает Леви. — А у тебя ограниченное время, Стерлинг. Еще одно язвительное замечание, и я вышвырну тебя из своего дома.