Императрица Мария. Восставшая из могилы

То ли стала жестче, то ли стало проявляться отцовское упрямство.

Взяли извозчика и быстро добрались до Вознесенской горки. Николай сразу не узнал место: забор, стоявший вокруг дома инженера Ипатьева, сняли. Судя по всему, сейчас в нем находился какой-то штаб. Во всяком случае, вокруг сновали офицеры – и наши, и чехи.

Маша некоторое время смотрела на дом через плечо Николая.

– Пойдем уже, – прошептал он, – мы обращаем на себя внимание.

– Да, пойдем. – Маша отвернулась и пошла прочь, но потом остановилась, внимательно и очень серьезно посмотрела на Николая.

– Давай тогда вон туда, в Харитоновский сад.

Они зашли в сад и присели на скамейку в боковой аллее.

– В чем дело?

– Коля, нам надо обвенчаться! – спокойно сказала Маша.

Николай закашлялся от неожиданности.

– Зачем?

– Что значит зачем? Я не хочу жить в блуде.

– О господи! Маша, ну причем здесь блуд? Мы же любим друг друга!

– Это не имеет значения! Я хочу стать твоею женой! Перед Богом и людьми. Для меня это важно!

– Маша, подумай, сейчас одни обстоятельства, потом могут быть другие.

– Вот этого я и не хочу. Я хочу решать сама. Я рассказывала тебе про тетю Ольгу. Я не хочу так. И не хочу ничего откладывать на потом. Если мы не сделаем этого сейчас, то рискуем не сделать никогда.

– Маша, ты – царская дочь, а я…

– Мне все равно, я люблю тебя! Я хочу выйти замуж по любви.

Николай предпринял последнюю попытку.

– Но ведь нужно как-то готовиться, нужны свидетели, кольца, наконец.

– Кольца купим в церкви, а остальное… Дадим священнику денег! Сегодня среда, шестнадцатое октября, венчаться можно.

– Как у тебя все просто.

– А ты ищешь отговорки!

Николай разозлился. Он смотрел на Машу, а она не отводила взгляд и смотрела на него, сжав губы. Игра в гляделки продолжалась пару минут, и Николай ее проиграл.

– Хорошо, пойдем.

Они вышли из сада и направились к Вознесенской церкви. До паперти оставалось всего несколько шагов, когда сзади раздался окрик:

– Стой! Эй, парень, стой!

– Все, – прошептал Николай, – картина Репина!

Они остановились. К ним подходил патруль – офицер и два солдата с винтовками.

Андрей растерялся не меньше Николая. Скорее даже больше, его даже пот прошиб. Сбылось то, о чем он не хотел даже думать с того момента, когда увидел имя Кольши Мезенцева в списке разыскиваемых по «царскому» делу.

Семья Шереметьевских считалась в Коптяках дачниками-старожилами.