Императрица Мария. Восставшая из могилы

С синими глазами, не голубыми, а именно синими. И большими. И еще он обратил внимание, что девушки ведут себя по-разному. Одна потупилась под взглядами окруживших их офицеров, было видно, что она не привыкла к такому вниманию мужчин. Другая же вела себя так, как будто всю жизнь была окружена этим вниманием.

– Здравствуй, Мезенцев! – улыбнулся Болдырев, протягивая солдату руку, которую тот с почтением пожал. – Сразу тебя узнал. Что случилось, кавалер? И откуда такая представительная делегация?

– Ваше превосходительство, имею сообщить особо секретные сведения государственной важности! Как раньше говорили: слово и дело!

Улыбка слетела с лица.

Болдырев молча смотрел на Николая. Он слишком хорошо знал своего солдата и понимал, что уралец не шутит.

– Поручик, вы тоже по этому делу? И барышни?

– Так точно, ваше превосходительство! – вытянулся Шереметьевский.

– Тогда пойдем, – бросил генерал и, не ответив на недоуменный взгляд Гайды, направился к подъезду.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Болдырев обернулся и опять отметил разницу в поведении девушек. Одна поднималась по такой лестнице едва ли не впервые в жизни, глядя под ноги и поминутно спотыкаясь.

Другая, не глядя, цокала каблучками по чугунным ступенькам, придерживая платье спереди двумя пальчиками. Но главное – спина, спина ее была абсолютно прямая. От рождения так ходить не будешь, так учат ходить, и не один год!

«Она не мещанка, – подумал Болдырев, – она дворянка, без сомнения, причем знатная. Манеры привиты с детства. И я ее где-то видел».

Поднявшись на второй этаж, он повернул направо в приемную, сбросил на руки адъютанта шинель и прошел дальше, в бывшую столовую, сейчас оборудованную как комната для совещаний.

Посередине стоял круглый стол со стульями, а вдоль стен – несколько диванов. На них и разместились ожидавшие Болдырева офицеры. Колчак в черной адмиральской форме стоял у окна.

– Прошу прощения, господа. Непредвиденное обстоятельство задержало. Да вот и оно. – Он обернулся к входящей вслед за Гайдой компании. –  Прошу любить и жаловать – мой солдат, сослуживец по Полтавскому полку. Говорит, что имеет важное секретное сообщение государственной важности.

Я его хорошо знаю, он не врет. У него два креста, между прочим.

– Три, – поправил Николай генерала.

– Вот как? Тем более. Значит, ты у нас унтер-офицер?

– Бывший.

– А почему не в армии? – спросил щуплый генерал с большими холеными усами.

«Кажется, это Дитерихс», – подумал Николай и ответил, не вдаваясь в подробности:

– Так получилось.

– Господа, мы теряем время. – Колчак подошел к Мезенцеву. – Если у вашего солдата, Василий Георгиевич, есть что сказать, пусть говорит.