Малышка (СИ)

Меня буквально громит шквалом эмоций, как будто на голову обрушился камнепад.

— Ну скажи что-нибудь, — тушуется Бон-Бон, видимо сбитая с толку моим молчанием.

— Говорю: я женился на женщине, чье сердце размером с солнце. И оно такое же горячее.

Бон-Бон отставляет стаканчик с шипучкой, и с милой, капельку смущенной улыбкой переползает ко мне на колени. Да, мне не то, чтобы комфортно, но эта боль — ерунда в сравнении с теми эмоциями, которые дарит тепло ее тела."

"— Она собирается играть не по правилам, Рэм. Можешь считать меня стервой и сучкой, но я не считаю нужным церемонится и быть честными, когда на кону стоит жизнь ребенка.

Я тянусь, чтобы поцеловать ее в кончик носа: дурацкая нежность не выходила у меня из головы весь наш сегодняшний ужин. Когда, блин, я успел стать таким романтиком?

— Ты сказала ей, что я стал инвалидом, — посмеиваюсь я.

— Не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на ее рожу. Не знаю, любила ли она тетя, но перспектива быть женой калек ее не очень обрадовала.

Я молчу, потому что на языке вертятся только очень грубые матерные слова, а мне не хочется омрачать ими наш вечер.

— Сыграем на этом, — говорю я, жмурясь от того, как Ени ласково перебирает пальцами мои волосы. — Слава богу, журналистам дай только повод — они много чего додумают сами.

Мне нравится, что мы с Бон-Бон не просто муж и жена. Мы — одна команда. И ни у одного из нас не екает от мысли, что в этой игре с Ольгой придется мухлевать. Главное цель, а не средства, не так ли?

Глава тридцать восьмая: Ени

Как легко что-то внушить толпе, если правильно и в нужный момент подкинуть журналистам пищу для сплетен. Всего-то делов — пару раз «случайно» засветиться перед камерами. Такой был наш с Рэмом план. Правда, он так кривился, садясь в инвалидное кресло, что я с трудом сдерживала смех, прогуливаясь с ним по дорожкам ухоженного парка вокруг больницы.

Когда через неделю мужа выписали из больницы, все новостные каналы и полосы газет только то и делали, что обсуждали печальную и незавидную участь молодого богача Романа Даля. В особенности им нравилось смаковать подробности нашей интимной жизни в период медового месяца в больнице. Некоторые дешевые издания даже придумали, будто мы собираемся обратится за помощью к народным целителям или знахаркам. В общем, за время нашего отсутствия. Мир за пределами больницы ни капельки не изменился.

Мы не стали долго тянуть резину и сразу по возвращению Рэм позвонил Ольге, чтобы напомнить о тесте на отцовство. Не буду кривить душой — мне хотелось верить, что вся эта беременность была лишь фарсом, попыткой расстроить наши отношения и в ответ на предложение Рэма Ольга, наконец, сдастся и признается, что все выдумала.