Малышка (СИ)

Мне кажется, я успеваю задремать под мерный шум рыжего, в свете закатного солнца прибоя, когда Рэм появляется снова, но на этот раз с переброшенным через плечо покрывалом и корзинкой. Я сладко зеваю, потягиваюсь и не делаю ровным счетом ничего, чтобы помочь мужу оформить наш романтический ужин. Сегодня хочу быть беззаботной капризной принцессой, хочу наслаждаться его мужской опекой, сегодня я хочу быть Ариэль, которая, победив злую Морскую ведьму, получила своего Эрика.

Странно, что Рэм, который вообще не дружит с готовкой, даже вполне сносно нарезал фрукты, и смешал приличный коктейль в шейкере. Он протягивает мне бокал, и я с наслаждением впиваюсь взглядом в обручальное кольцо на его пальце. Собственница во мне никогда не перестанет радоваться этой метке моего единоличного владения этим непокорным монстром.

— Не уверен, что хотел бы тебя сегодня пьяной, — посмеивается Рэм, когда я совсем не по девичьи, одним махом выпиваю весь коктейль из бокала и с невинной улыбкой тянусь за новой порцией. — Спать ты не будешь, Бон-Бон.

— И в мыслях не было, — говорю я, чувствуя полное и безоговорочное расслабление."

"Нет, спать я, конечно, буду, но не сегодня, а все те дни, которые мы проведем на острове, наслаждаясь друг другом в любое время суток. Возможно, кто-то скажет, что я расклеилась — и что с того, даже если и так? Что плохого в том, чтобы любить до остатка? Что плохого в том, чтобы в ответ на такую пришибленную любовь получать такой же шквал эмоций? Тем более от толстокожего мужчины, который, кажется, знает миллион способов выразить иронию и цинизм, и лишь несколько, чтобы сказать, как я ему дорога.

— Напьюсь и буду творить чудеса, — обещаю я, прекрасно понимая, что нарываюсь. — Буду бегать голая по пляжу и танцевать ритуальные танцы вокруг костра.

— Так бы сразу и сказала, — расплывается в улыбке муж и подливает еще немного в моей бокал.

Болтаю его в руке, наслаждаясь постукиванием кусочков льда о стенки. Мне бы хотелось верить, что Рэм предусмотрел и это, но я почти уверена, что лед он взял в холодильнике. Ну и черт с ним? Я без ума от не идеальности своего Цербера, и не хочу менять в нем совсем ничего. Он — моя коллекционная китайская пиала для чая: хорош и уникален не тем, что снаружи, а трещинками на эмали внутри.

— О чем ты думаешь? — мягко, но настойчиво вынимая бокал из моих пальцев, спрашивает Рэм.

— О том, что ты моя чайная пиала. — Я поддаюсь попытке перевернуть меня на лопатки. Хорошо, что Рэм принес покрывало, потому что песок — это, конечно, хорошо, но только когда его не так много.

— Что за идиотская метафора, Бон-Бон? — он перебирается на меня сверху и недвусмысленно тянется к пуговицам на шортах. И я даже поднимаю бедра, давая себя раздеть. — Не помню, чтобы соглашался на смену прозвища.