Полина Сергеевна

Я к нему просто бросилась от отчаяния.

— Но тебе стало легче после молитвы?

— Да, легче, наверное… И странно, и неловко… Там еще одна старуха на меня напустилась за то, что я в брюках и без платочка… У меня было такое ощущение, что я без билета забралась в поезд и меня высадили. Но немного я все-таки проехала!

В тот вечер, уже лежа в кровати, выключив свет, Полина Сергеевна вдруг почувствовала удивительное прояснение сознания. Словно ее мозг был захламленным чуланом, где долго и безуспешно искали нужную вещь и наконец нашли. Мысль, пришедшая к Полине Сергеевне, была до такой степени очевидной, что облеклась в грубоватую форму — в ту, которой гасят надуманные страхи.

С Эмкой все будет хорошо, он не умрет.

— Никуда он не денется, — сказала Полина Сергеевна.

— Что? — переспросил муж.

— Ничего, спи! Эмка никуда не денется. Выздоровеет, разгильдяй.

— Ты знаешь? — с надеждой, со всхлипом непролитых слез спросил муж.

— Знаю абсолютно точно. И ты верь.

* * *Два месяца в больнице — как маленькая жизнь. Рождение, боль (говорят, младенцам рождаться очень больно), первые движения, улыбки, слова, шаги.

У Эмки зажили раны и ссадины, рассосались гематомы, срослись кости. На обритой голове появилась щетинка новых волос, и послеоперационные рубцы были почти не заметны. Всем показалось, что Эмка подрос, вытянулся.

— А чем ему еще было заниматься на больничной койке, как не прибавлять в росте, — говорила Полина Сергеевна.

Она знала точно, что вырос он ненамного — Эмке регулярно измеряли рост и длину конечностей. Просто он казался старше — изможденный, бледный, с темными кругами под глазами и с затаенным страхом-воспоминанием о боли и беспомощности.

Приехав на дачу, Полина Сергеевна была поражена, что на участке, на грядках и в теплицах царил образцовый порядок. Заслуга Леи и Ольги Владимировны, которые вместе с Зафаром старались, «чтобы было как при Полине Сергеевне». Даже лучше — признала она с благодарностью. Маленькая Полинька находилась в том трогательном возрасте, когда младенец наливается молочной пухлостью, бодро дрыгает ножками и ручками, много улыбается, гукает на разные лады. Малышей такого возраста любят снимать в рекламе детского питания.

Полинька могла бы стать королевой экрана.

— А что она говорит? — спросил Эмка, увидев сестру, ползающую на коврике в тенечке.

— Она еще только думает, — ответила Тайка, которая ревниво восприняла появление брата на даче."

"Конечно, он болел и всякое такое… надо его пожалеть. Но папа, мама, бабушка Оля и дедушка все время про него говорили, гораздо больше, чем про нее. Тайка даже несколько раз притворялась больной, чтобы вокруг нее тоже хлопотали.