Прятки

Мужчина не выдержал такой явной провокации и буквально впился в подставленные губы. Тихо застонав, Шади прижался к нему всем телом. Он так соскучился по Нардану, что сдерживаться не было никаких сил. Его руки заскользили по широким плечам, массируя и лаская. Одна ладонь зарылась в густую шевелюру графа.

Оторвавшись от губ юноши, граф переместился на шею, скользя по нежной коже языком и слегка покусывая. Одновременно с этим, Нардан подталкивал Ариашари к стене. Им обоим определенно была нужна точка опоры. Шади только тяжело дышал, закрыв глаза, и совершенно не сопротивлялся.

Эта покорность полностью сорвала Нардану крышу. Прижав своим телом юношу к стене, он жадно целовал его везде, куда мог дотянуться. Руки графа жили своей жизнью и скользили по всему телу Шади, в конце концов, остановившись на узких бедрах. Сжав упругие ягодицы, Нардан с глухим стоном, больше похожим на рык, до боли вжался в бедра юноши, начав активно тереться об него своим напряженным членом. Он так давно об этом мечтал, что никак не мог остановиться, хоть и понимал, что конюшня совсем не то место где стоит заниматься подобными вещами. Гортанные стоны Ариашари, возбужденного не меньше его, совершенно не способствовали стройности мышления. То, как юноша выгибался в его руках и подавался навстречу движениям, сводило с ума. Плюнув на все, Нардан начал судорожно расстегивать ремень на брюках Шади. Сделать это одной рукой не получалось, но подключить вторую значило прекратить ласкать напряженные соски юноши. На такую жертву Нардан пойти готов не был."

"Наконец, когда ремень уже почти был побежден, в помещении раздались посторонние звуки, порожденные явно не стоящими в стойлах лошадьми.

До затуманенного желанием мозга графа все же дошло, что они с Шади уже опять не одни. Схватив в охапку ничего не соображающего парня, Нардан метнулся в наиболее темный угол между стойлом и стеной. Прижав мелко дрожащего юношу к себе, мужчина стал напряженно прислушиваться, успокаивающе поглаживая Ариашари по спине. Тот только тяжело дышал, прижав ладони к груди Нардана и уткнувшись лицом ему в шею.

Нежеланные посетители, шумно обсуждая какие-то свои проблемы, вскоре ретировались. В конюшне опять повисла тишина, нарушаемая только храпом лошадей.

Граф посмотрел на Шади, отрешенно рисующего пальцем восьмерки на его груди. Момент был явно упущен.

— Может, поедем ко мне? У меня тут дом недалеко, — предложил и напряженно замер, ожидая ответа.

Ариашари поднял на него глаза. Задумчиво нахмурив брови и закусив губу, он протянул:

— Ну, даже не знаю… — понаблюдав немного за тем, как вытягивается лицо Нардана, он звонко рассмеялся. — Конечно, поехали!

Мужчина устало закатил глаза. Складывалось такое впечатление, что они и не расставались.